Бэтмен. Убийственная шутка - Гэри Филиппс

Уперев руки в бока, Питон Палмарес уставился на штрафстоянку и на разбитый АМХ. Они с Фрэнки Боунсом стояли у забора, оглядывая коллекцию автомобилей, пикапов и даже гигантскую желтую утку, которой когда-то пользовался Пингвин. Она ржавела в дальнем углу.

— Нашу партию для колледжа забрали, — пробормотал он.

— Эта чертова Бэтгёрл становится такой же надоедливой, как большая Летучая мышь, — сказал Боунс.

Палмарес причмокнул, проведя языком по новым вставленным зубам.

— И не говори.

— Может, уже пойдем, Питон? Нет смысла тут болтаться, может нагрянуть какой-нибудь любопытный коп и спросить нас, что мы тут делаем.

Палмарес постучал по сувениру, который носил на шее, — серебряному сердцу, инкрустированному слоновой костью.

— Ты ведь знаешь, что здесь, да?

— Конечно, босс, — прах вашего старшего брата Джино.

Палмарес поднял указательный палец:

— Человека, достойного истинного доверия. Преданного члена настоящей банды Красного Колпака, да?

— Да, — согласился Боунс.

— Неужели он заслужил такую участь?

— Нет, — ответил Боунс.

— Чертовски верно, не заслужил, — тихо сказал Палмарес, его голос чуть дрогнул. Это и подтолкнуло его выгрызать зубами путь наверх. Он в долгу перед Джино и его наследием.

Палмарес посмотрел мимо каркасов автомобилей на серый камень здания. Это был центральный корпус тюрьмы, где томились трое из его команды. Он не боялся, что они заговорят, — они знали: он позаботится о том, чтобы заткнуть им рот. Но замена персонала требует времени и денег, и он был в режиме расширения. Это значило, что ему приходилось следить за каждым центом.

Ему нужно было показать этим прохиндеям из «Интергэнг», что он справится с грузом. Из-за Летучих мышей дела у него не клеились. Может быть, было глупо просить Фрэнки Боунса привезти его сюда, но какая-то его часть хотела доказать закону, что он его не боится. Другая же часть надеялась, что товар все еще мог быть спрятан в машине, но даже отсюда он мог сказать, что полицейские обшарили ее всю, как тараканы печенье с сиропом.

— Ладно, погнали.

Они вернулись к черному «Линкольну». Боунс сел за руль, а Палмарес устроился на кожаном сиденье сзади. У машины были заднепетельные двери, а на заднем стекле в центре был вырезан бриллиант. Боунс завел топливоёмкий V8, и они уехали.

Палмарес снял трубку радиотелефона и попросил у оператора номер. После пары гудков на другом конце провода раздался щелчок.

— Сьюзи, — сказал он, — это Питон. Кажется, в моей организации есть вакансия. Давай поговорим о твоей идее сегодня за ужином.

Он выслушал ее восторженный ответ и сказал:

— Хорошо. В «Оцелоте», да, первоклассное заведение. Приходи в 19:30, хорошо? Ладно, тогда увидимся.

Он повесил трубку.

— Думаете, баба справится с такой ответственностью? — спросил Боунс с переднего сиденья.

— У нее есть то, что ты зовешь честолюбием, Фрэнки, — ответил он. — Кроме того, мужчины пускают слюни у ее шеста и думают, что у нее нет мозгов. Но они есть. Я знаю, что есть.

— Хотите сказать, что это заметно, когда она кладет руки на ваш шест, — съязвил Боунс.

Палмарес усмехнулся. Он откинулся на спинку салона и уставился в боковое окно, наблюдая за видами Готэма. С Летучими мышами или без, он сделает этот город своим.