Семейное дело - Андрей Посняков

– Я буду стараться, – пообещала Лера.

И добавила про себя: «С возрастом».

Завуч кивнула, подтверждая, что услышала то, что хотела, и другим, привычным своим сухим и деловым, тоном поинтересовалась:

– Вы составили список того, что вам требуется для дополнительных занятий?

– Да.

– Очень хорошо. – Татьяна Панкратовна взяла листок и пробежалась по нему невнимательным взглядом. – Вы всё получите, но это, так сказать, хорошие новости…

– А есть плохие? – удивилась девушка.

Вроде ничего предосудительного она за последнее время не сделала.

– Плохие новости всегда есть, к сожалению, – вздохнула завуч. – От них не скрыться.

– Жизнь – это зебра, – с едва заметной улыбкой произнесла Лера.

– Потому что лягается? – осведомилась Татьяна Панкратовна.

– Нет, потому что чёрно-белая.

– А-а… – Судя по всему, завуч относилась к тем людям, которые никогда не слышали этой шутки. – Валерия Викторовна, вам уже рассказали, что по выходным и праздничным дням учителя принимают участие в вечерних дежурствах на улице?

– Слышала.

Коллеги называли сие действо «прогулочным дозором» и отзывались о нём крайне нелестно. Но поделать ничего не могли, поскольку считалось, что «мероприятие приносит результаты».

– В зимний период мы не выходим, а вот сезон не пропускаем. – Завуч строго посмотрела на девушку. – За детьми сейчас нужен глаз да глаз, но не все родители это понимают.

– Я понимаю.

– Вы ещё не родитель.

– Извините, – смутилась Лера.

– До сих пор вы были избавлены от дежурства, поскольку вам, как новому человеку, требовалось войти в курс дела, обжиться и влиться в коллектив.

– Очень благородно с вашей стороны…

– Однако с этих выходных вы заступаете на дежурство. Поздравляю.

– Спасибо.

– Не за что. – Татьяна Панкратовна улыбнулась так, как во всём Озёрске умела лишь она. – Я вас больше не задерживаю…

– Здравствуйте, Валерия Викторовна!

– А мы вас ждали.

– Добрый день!

– Здравствуйте!

Старшеклассники плотно обступили молодую учительницу, едва она появилась в коридоре. Пять девочек, несколько парней, причём двое явно пришли «за компанию», и совершенно неожиданный Цыпа. Он держался в стороне, однако к разговору прислушивался внимательно.

– Правда, что вы будете кружок в школе вести?

– Рисования?

– Правда, – улыбнулась Лера.

– И всем записываться можно?

– А то нам Лилия Васильевна сказала, что вы только пятиклашек берёте.

– Возьмите нас тоже.

– Нам ведь не поздно.

Лера совсем не ожидала, что её идея вызовет среди детей такой фурор, слегка смутилась, но через несколько мгновений опомнилась и громко произнесла:

– Никому не поздно! В кружок будут записаны все желающие.

– А если желающих будет много?

– Тогда мы сделаем несколько групп…

– Ура!

– Мы только рисовать будем?

– Красками?

– Мне больше графика нравится…

– Иди ты со своими комиксами!

– Сам иди!

– Так, спокойно. – Лера подняла руку. – Не торопитесь. Во-первых, никому не поздно, можете хоть родителей привести. Во-вторых, будем не только рисовать, но и попробуем лепить. В-третьих…

– Вы позировать будете? Голая? – Вопрос прозвучал нарочито громко и очень удачно, когда все умолкли, слушая ответы учительницы. И стало понятно, зачем Цыпа явился на встречу. – Я бы посмотрел.

– А что тебе ещё остаётся? – прохладно парировала Лера. – Только надеяться на подобное.

Ребята прыснули. Однако на этот раз Борис оказался более подготовлен к разговору. Он не стушевался, лишь порозовел слегка и нахально продолжил:

– Так и думал, что вы натурщица со стажем. А может, и ещё кое с чем…

«И как тут отвечать? Что говорить наглецу?» Лера задохнулась, не от гнева – от бессилия, почувствовала нарастающее внутри бешенство, испугалась его и… и вдруг услышала расслабленный голос.

– Фигню ты всякую воображаешь, Боря, – произнёс светловолосый мужчина, неслышно подошедший из-за спины девушки.

– Ой!

– Здравствуйте, Анисим Андреевич.

– Добрый день.

Ребята расступились, кто-то поздоровался, кто-то промолчал, но все, абсолютно все уставились на Чикильдеева. А тот не отрываясь смотрел на нахохлившегося Цыпу.

– Из тебя, Боря, человека пытаются сделать, а ты лицо воротишь, как сытый кот от тарелки сметаны. Чем недоволен?

– Всем доволен.

– Правда?

– Да.

Нахальство, наглость, чувство безнаказанности – что есть, то есть, однако дураком Боря не был и чётко знал – папаша просветил, – с кем задираться не следует. Людей таких в городе было немного, но представители семейства Чикильдеевых занимали все верхние строчки куцего списка.

– Ты ведь футболист вроде? – «припомнил» Анисим. – Так?

– Ну, так, – признал подросток.

– Так чего художников задираешь? Они другого поля ягоды… Особенно… – Чикильдеев прищурился. – Особенно молодые учительницы.

Намёк оказался понят, и Цыпа повернулся к Лере:

– Извините, Валерия Викторовна, моя шутка оказалась неуместной.

– Ничего, Боря, всё в порядке.

– Расходимся, ребята, расходимся! – хлопнул в ладоши заулыбавшийся Анисим. – Валерия Викторовна устала, а завтра она с удовольствием запишет всех вас в кружок… А может, и в квадратик…

Некоторые девочки прыснули.

– До свидания!

– До свидания!

Старшеклассники ушли, живо обсуждая, с чего бы это Анисим, подругой которого была «шикарная столичная штучка», заступился за новенькую, а взрослые остались одни.

– Вы говорили непозволительно грубо, – резко заметила Лера.

Она думала, что сын главного местного богатея её одёрнет, но тот даже ухом не повёл.

– Так я и не педагог, – вальяжно улыбнулся Анисим. – Я тут случайно.

– А раз случайно, то не надо было влезать в разговор, сама бы справилась.

– Хорошо, больше не буду, – пообещал мужчина.

– Что?

– А что вы хотели услышать?

Несколько секунд опешившая девушка смотрела в голубые глаза Чикильдеева, после чего нехотя протянула: