Стратегия воздействия - Макс Глебов

Русские гаубичные батареи, совершавшие опустошительные ночные артналеты, стали изрядной головной болью для вермахта, и немцы бросили на борьбу с ними все имевшиеся в наличии средства. Налеты на Москву полностью прекратились. Вместо этого немецкие бомбардировщики ночами висели над собственными войсками, немедленно реагируя на активность советской артиллерии. Ночью работу гаубиц видно издалека, и нужно признать, такая тактика приносила немцам ощутимые результаты – потери в артполках РГК неуклонно росли, а эффективность их ударов по врагу снижалась.

Кроме того, немцы постоянно наращивали число ночных истребителей, оснащенных радиолокаторами и ночными прицелами. Мой Пе-2 по-прежнему легко избегал встреч с ними, но при этом нам приходилось терять время, постоянно уходя от линии фронта на восток, чтобы оторваться от навязчивых «дорнье» и Me-110. Тем не менее, вылеты я совершал каждую ночь, но маршруты моих полетов неуклонно смещались все дальше на восток вместе с приближением линии фронта к Москве.

Седьмого ноября на Красной площади прошел парад в честь двадцать четвертой годовщины Октябрьской революции. Товарищ Сталин совершил сильный политический ход, поднявший боевой дух войск и показавший всему миру, что у Ставки еще есть резервы, и сдавать Москву русские не собираются. Тем не менее, на следующий день Красная армия оставила Волоколамск, а десятого был потерян Клин. На центральном участке обороны под угрозой неминуемого окружения защитникам столицы пришлось оставить Можайск. На юге у немцев дела шли заметно хуже, но Малоярославец они все-таки взяли, и к пятнадцатому ноября вышли к окраинам Наро-Фоминска.

Несмотря на большие потери, вермахт еще не выдохся, и самым неприятным козырем в рукаве Гитлера оставалась практически свежая танковая группа генерала Роммеля, пока что практически не участвовавшая в боях, если не считать нескольких локальных операций по отражению не слишком опасных контрударов Калининского и Юго-западного фронтов во фланг танковым дивизиям Гёпнера и Гота.

Ставка накапливала силы. Я видел со спутников, как к столице стягиваются все новые дивизии. Они прибывали из Средней Азии, с Дальнего Востока, снимались и отправлялись на защиту Москвы с относительно спокойных в данный момент участков фронта. Маршал Шапошников не торопился бросать их в бой на подступах к столице. Судя по всему, для этих свежих соединений Ставкой была заготовлена совсем другая задача, и я, кажется, начинал догадываться, какая именно.

* * *

– Гюнтер, тебя хочет видеть какой-то важный чин. Судя по виду, он прибыл к нам прямо из столицы, – крикнул только что приземлившемуся пилоту его товарищ по эскадрилье.

– И большой чин? – уточнил летчик с легкой усмешкой.

– Целый полковник.

– Что ж, не будем заставлять герра оберста ждать, – пожал плечами лейтенант и быстро направился к блиндажу, где размещался штаб эскадрильи.

У входа в штаб Гюнтера встретил незнакомый обер-лейтенант и проводил к стоявшему под деревьями «хорьху».

– Садитесь в машину, лейтенант, – сказал он, указав Гюнтеру на заднюю дверь автомобиля, – герр оберст ждет вас.

Пилот удивился, что гость из Берлина не захотел разговаривать с ним в штабном блиндаже, но виду не подал.

– Лейтенант Гюнтер Ралль^[3], – представился летчик, забираясь на заднее сиденье «хорьха», – прибыл по вашему распоряжению, герр оберст.

– Только что из боя, лейтенант?

– В этот раз обошлось. Сопровождали «штуки», работавшие по колоннам русской пехоты под Клином, но истребители красных так и не появились.

– Я представляю Абвер, лейтенант, и у моей службы есть к вам серьезное предложение. Однако прежде чем перейти непосредственно к делу, я бы хотел задать вам один вопрос. Скажите, какова максимальная скорость вашего «мессершмитта»?

– Пятьсот двадцать километров у земли, шестьсот на высоте, – чуть запнувшись, ответил Гюнтер, не ожидавший от полковника Абвера подобного интереса.

– Хватает?

– Обычно, да, герр оберст, – пилот отвечал осторожно, не понимая, к чему клонит берлинский гость, – Но в бою скорости много не бывает.

– Несомненно, – понимающе улыбнулся полковник. – Лейтенант, а что вы скажете об истребителе, способном летать со скоростью девятьсот пятьдесят километров в час?

– Это фантастика, герр оберст, – тряхнул головой Гюнтер, – ну, или мечта, смотря с какой точки зрения смотреть.

– Ваше командование рекомендовало вас, как одного из лучших пилотов люфтваффе. Тридцать пять подтвержденных побед – не шутка.

– Герр оберст, разрешите вопрос?

– Вас интересует, зачем Абверу понадобился опытный и талантливый пилот-истребитель? – усмехнулся Рихтенгден, и, не дожидаясь реакции лейтенанта, продолжил. – Два с небольшим месяца назад у русских появился очень опасный боец, обладающий совершенно ненормальными для обычного человека возможностями. Начну с того, что вам ближе. По нашим данным он лично уничтожил от десяти до пятнадцати наших самолетов.

– На чем он летает, герр оберст? – Гюнтеру показалось, что он начинает что-то понимать.

– Он не пилот, – отрицательно покачал головой полковник. – Бо́льшую часть самолетов он сбил огнем с земли, хотя последние пять наших истребителей были уничтожены им из пулемета ШКАС с борта русского Пе-2.

– Пикирующий бомбардировщик? – Ралль не верил своим ушам.

– Скажу больше. Последними тремя его жертвами стали ночные истребители «дорнье», оснащенные новейшими радиолокаторами, ночными прицелами и инфракрасными прожекторами. У русского стрелка всего этого не было, но он расстреливал их, как мишени на полигоне. Но это не самое страшное. Противник, несмотря на ночь, каким-то образом определяет с борта самолета места сосредоточения наших войск и корректирует огонь своей тяжелой артиллерии. Моторизованные и танковые соединения несут неприемлемые потери. Мы должны любыми средствами пресечь эти действия.

– И вы хотите, чтобы я уничтожил Пе-2 русского корректировщика, герр оберст? Считаете, я на своем «Фридрихе» справлюсь лучше, чем оснащенные по последнему слову техники «дорнье»? У меня, конечно, есть опыт ночных полетов, но…

– На «Фридрихе», естественно, не справитесь, – перебил Гюнтера полковник, – Но я не зря говорил вам о самолете, способном летать в полтора раза быстрее вашего Bf-109F. Это новейший самолет-перехватчик «Комета» с ракетным двигателем. Не буду скрывать, Me-163 существует пока в единственном экземпляре. Мало того, это опытный образец, однако он уже летал и продемонстрировал выдающиеся летные характеристики. Предупрежу сразу – риск технических отказов очень высок. Но даже если техника поведет себя безупречно, у вас будет всего восемь минут в воздухе. Топлива хватит только на один удар, и этот удар должен быть неотразимым. Никаких пулеметов и пушек – только две ракеты с осколочными боевыми частями. Стрелять нужно с четырехсот метров, иначе русский нашпигует вас пулями из своего ШКАСа. Лететь придется ночью – днем Пе-2 русского стрелка в воздухе не появляется. На цель вас наведут «дорнье» с радиолокаторами. На «Комету», к сожалению, такой прибор поставить не получится, но у вас будет ночной прицел и инфракрасный прожектор, так что вблизи цель вы рассмотреть сможете.