Звёздные Войны. Затерянное племя ситхов - Джон Джексон Миллер

– Леди Ориэль. – Джелф заметил ее и снял шляпу. Длинные песочного цвета волосы, заплетенные в косу, свесились поверх воротника его мокрой от пота рубахи.

– Просто Ори. Я тебе уже раз десять говорила.

– Значит, и навещали вы меня десять раз. – У него был странный акцент. – Это большая честь для меня.

Стройная девушка с копной темно-рыжих волос медленно побрела вдоль изгороди, искоса поглядывая поверх зеленых кустов на прервавшего свою работу фермера. Ей не требовалось скрывать причины своих визитов сюда. Статус семьи Китай был высок, и Ори ожидало блестящее будущее. Так что она могла делать все, что ей вздумается. Но, пройдя сквозь брешь в густых кустах и ступив на посыпанную гравием дорожку, она вдруг смутилась, словно глупая пятнадцатилетняя девчонка. А ведь ей уже двадцать пять, и она – мечник Племени ситхов.

Прикрыв ресницами глаза теплого карего цвета, старательно рассматривая землю под ногами, девушка мысленно фыркнула. Не ей здесь смущаться. Ори носила черную униформу, а Джелф был одет в какие-то лохмотья. Она училась во дворце, по великолепным залам которого ходил более тысячи лет назад сам верховный повелитель Корсин. Дом Джелфа представлял собой жалкую лачугу – его ферма была даже меньше, чем амбары для плодородной почвы, которую он доставлял городским садовникам.

Но все же такие люди ей никогда раньше не попадались: в Джелфе не было ни капли корысти, горделивости или алчности. В Таве Ори ни в ком не встречала настоящей искренности. Общаясь с ней, люди так или иначе подспудно думали о своей выгоде, просчитывали, чем и как может быть полезна им ее мать. Джелф же ни о какой выгоде не думал.

Да и что есть выгода для раба?

Опустив грабли, фермер вылез из грязи и снял с пояса полотенце.

– Я знаю, зачем вы пришли, – сказал он, вытирая руки. – Но не знаю, почему именно сегодня. Какое важное дело привело вас сюда на этот раз?

– Донелланов день.

Взгляд Джелфа остался безучастным.

– Это один из ваших ситхских праздников?

Ори повернула голову, провожая взглядом огибающего хижину фермера:

– Твои предки тоже были ситхами, знаешь ли.

– Мне что-то говорили. – Он не глядя отбросил полотенце, точно попав в стоящее на земле ведро. – Но боюсь, здесь, в глубинке, мы не особо культивируем семейные предания.

Ори улыбнулась. Она изучила его до мелочей. Джелф культивировал прекрасные растения, но с тропы, возле которой она оставила пастись своего увака, цветник видно не было. За домом, за глиняными речными откосами, где фермер торговал с кешири, стояло шесть шпалер с самыми красивыми цветами далсы, какие Ори когда-либо видела. Как и грабли с хижиной, шпалеры представляли собой хлипкую конструкцию из переплетенных веток хеджарбо. Но, несмотря на свой непрезентабельный вид, сделаны они были все же напоказ и вполне могли соперничать с садоводческими чудесами дворца. Такое великолепие, и где? Позади рабских халуп, в безымянном захолустье.

Взяв предложенное Ори хрустальное лезвие, темноглазый фермер стал срезать выбранные ею цветы. По праздникам они обычно украшали вазы в ложе ее матери.

– Итак, у вас праздник. Расскажите о нем. – Он замолчал, взглянув на нее сверху вниз. – Если хотите.

– Завтра исполнится тысяча лет со дня рождения первенца Ниды Корсин.

– А, – отозвался Джелф, обрезая стебли. – Он стал верховным повелителем или что-то вроде?

– О нет, – усмехнулась Ори.

С правления Ниды Корсин началась великая и нерушимая эра ситхов, принялась рассказывать девушка. Донеллан знал, что его отец, правитель-консорт, будет предан смерти вместе со своей женой. Такова была воля Яру Корсина. Но сын Ниды не дождался своего трона. Донеллан умер стариком, так и не став верховным повелителем. Это положило конец династической системе: после смерти сына не имеющая наследников Нида постановила, что власть перейдет к более достойному, без учета родословной.

– Так этот парень неудачник, но у него есть свой собственный день?

Ори объяснила, что больше всего в этой истории ситхам понравилась развязка. Честолюбие и амбициозность у них в крови, а после смерти Донеллана у каждого появилась возможность заполучить трон.

– Донелланов день называется также Днем лишенных. Подумай об этом, – добавила Ори, любуясь мускулистыми руками Джелфа, проглядывающими сквозь разрезы рукавов. – Да и нужен ли Племени повод для праздника?

Он коротко хохотнул. Хриплый смешок заставил Ори тоже улыбнуться.

– Нет. Думаю, нет, – ответил фермер. – Во всяком случае, все эти празднества дают подзаработать таким, как я.

Это точно. Семь высших повелителей, не оглядываясь на траты, старались превзойти друг друга в украшении своих лож на играх. Около восьми месяцев назад Ори взялась за декорирование ложи своей матери. О Джелфе и о его секретном цветнике она узнала от одного кеширского цветочника в Таве. Скорее даже, вызнала – слишком явно чувствовалась ложь в заверениях торговца, будто он сам выращивает продаваемые им цветы. Однажды, оседлав увака, она просто проследила за ним. Кешири было запрещено летать на ящерах, и цветочник пешком потащился встречать караван телег, везущих с Марисоты удобрения. Так она встретила Джелфа, и с тех пор их встречи стали регулярными. Исключение составил лишь тот небольшой отрезок времени, когда фермер уплыл на своем плоту вверх по реке, в джунгли.

Джунгли. Ори посмотрела поверх шпалер на зеленые холмы, обрамляющие дымящиеся далеко на востоке пики. Даже ситхи Племени не рисковали соваться в этот спутанный, непроходимый клубок из плотного подлеска и нависающей листвы. «Никто в здравом уме туда не полезет», – говорил Джелф. Но то, что он привозил оттуда на своей маленькой лодке, было секретом его садоводческих достижений – и удачи его покупателей. «К этому времени стоки уходят вниз по течению, – однажды объяснил он, зарывшись руками в привезенную землю. – И уносят с собой почти все полезные вещества». Ори ночами лежала без сна – она представляла Джелфа. То, как он стоит по пояс в темной воде горного потока и набирает в свою плоскую лодочку драгоценную почву.

Глупости. Это от безделья. Но ведь она ситх, не так ли? Не ей ли должны угождать?

Встав на колени, фермер стал осторожно заворачивать срезанные цветы в разостланный на земле широкий лоскут ткани. Его испачканные в грязи грубые руки удивительно осторожно и деликатно перебирали цветы, срывая помятые бутоны. Закончив, Джелф внимательно посмотрел на Ори:

– Знаете, я могу назвать вам имена моих покупателей, живущих в окрестностях Тава. Они выращивают растения в такой же почве.

– Твои лучше, – возразила Ори. И это было правдой. Может, цветы просто чувствовали себя комфортнее вблизи от родины. А может, кешири не могут сравниться в мастерстве с человеком.

Или дело именно в этом человеке. Когда она только познакомилась с ним, то решила, что Джелф стал рабом недавно. Никто из встречавшихся ей ранее людей низшего сословия или кешири не обладал такой грамотной речью. Он определенно был кем-то прежде, в ситхских городах. Но на ее вопрос Джелф без малейшей запинки ответил: «Я – никто. Я даже никого из ситхов не знал до вас». Он родился рабом, он им и останется. Он сам и все его дети, если они у него когда-нибудь будут.