Дикий берег - Ким Стэнли Робинсон

– Краска, – заметил Том. – Хорошая мысль. Только вся краска, которую я видел в последнее время, ссохлась в камень.

– Уэнтворт научился ее разбавлять, – сказал Дженнингс. – Тем же способом, каким он разводит чернила.

– Кто такой Уэнтворт? – спросил я.

– Придете – увидите, – отвечал Дженнингс.

В дальнем конце улицы, прямо над бухточкой, стояло приземистое каменное строение. Из камней была сложена и ограда вокруг него, вдоль ограды росли сосны. Мы прошли через большие деревянные ворота, на которых был вырезан тигр – зеленый тигр с черными полосами. За стеной был посажен газон и цветы. Дженнингс открыл дверь и поманил нас внутрь.

Мы вошли в комнату с большим стеклянным окном. Поскольку дверь тоже осталась открытой, внутри было светло, как во дворе. За низким столом человек пять подростков и двое-трое взрослых месили чистое белое тесто, по запаху явно не хлебное. Мужчина в очках с черной оправой встал из-за стола, где давал указания работникам, и подошел к нам. В его черной бороде блестела седина.

– Дженнингс, Ли, – сказал он, вытирая руки повязанным вокруг пояса полотенцем, – с чем сегодня пожаловали?

– Дуглас, это Том Барнард… э… старейший житель долины Онофре. Это к северу от нас. Мы привезли его по новым рельсам. Том, это Дуглас Уэнтворт, печатник.

– Печатник, – повторил Том. Пожал Уэнтворту руку. – Рад познакомиться с печатником, сэр.

– Вы интересуетесь книгами?

– Еще как. Когда-то я был адвокатом и вынужден был читать книги самого гнусного свойства. Теперь я волен читать те, которые мне нравятся, если удается их раздобыть.

– У вас большая библиотека? – спросил Уэнтворт, пальцем поправляя очки, чтобы лучше разглядеть собеседника.

– Нет, сэр. Книг пятьдесят или около того, но я меняюсь с соседями.

– Понятно. А вы, молодой человек, умеете читать? – Глаза Уэнтворта – толстые стекла очков увеличивали их до размеров куриного яйца – смотрели на меня спокойно.

– Да, сэр. Том меня научил, и теперь это любимое мое занятие.

Мистер Уэнтворт улыбнулся:

– Приятно знать, что в Онофре сохраняется грамотность. Может быть, хотите осмотреть наше заведение? Я могу ненадолго оторваться от работы, а наше скромное печатное оборудование, возможно, вас заинтересует.

– С удовольствием, – ответил Том.

– Мы с Ли пойдем сообразим насчет обеда, – сказал Дженнингс. – Скоро вернемся.

– Мы подождем, – отозвался Том. – Спасибо, что привезли нас сюда.

– Благодарите мэра.

– Когда вымесите до полной однородности, – наставлял Уэнтворт подручных, – начнете раскатывать. К прессованию я вернусь.

Он повел нас в следующую комнату с большими окнами. Здесь на столах стояли металлические ящики. Женщина крутила ручку машинки, вращая барабан с натянутым на него листком бумаги. Листок был сплошь покрыт буквами, другие листки, тоже с буквами, выскакивали из щели внизу машины и ложились в корзину.

– Ротатор! – воскликнул Том.

Женщина вздрогнула от громкого голоса и уставилась на старика.

– Верно, – подтвердил Уэнтворт. – Как я говорил, размах у нас небольшой. По большей части мы печатаем на ротаторе. Не самый изящный способ и не самый долговечный, но машина надежная, да и выбор у нас небольшой.

– Как насчет трафаретов? – спросил Том.

Уэнтворт, довольный вопросом, попросил женщину отойти. Она нахмурилась и отошла.

– Трафаретов у нас много, и мы научились делать новые с помощью вощеной бумаги и специальных чернил. Все же это наше слабое место. – Он взял листок из корзинки и протянул нам. – Из-за этого приходится ужиматься, печатать через один интервал и почти без полей. Трудно читать, некрасиво…

– По-моему, прекрасно, – сказал Том, беря из его рук страницу и начиная читать.

– Для наших целей годится.

– И такие красивые цветные чернила, – вставил я.

Чернила были лиловые, всю страницу сплошь занимал текст.

Уэнтворт коротко рассмеялся:

– Ха! Вы так полагаете? Я бы предпочел черные, но приходится обходиться тем, что есть. А вот это наша гордость. Ручной печатный станок. – Он указал на сооружение с большим винтом, заслонявшее значительную часть дальней стены.

– Так вот он какой, – сказал Том, кладя листок обратно в корзину. – Никогда не видел.

– На нем мы печатаем то, что требует особой тщательности. Но бумаги не хватает, и поначалу никто из нас не умел набирать. Так что дело это не быстрое. Но есть и первые достижения. Мы пошли по стопам Гутенберга и начали с Библии. – Он снял с полки большую книгу в кожаном переплете. – Версия короля Якова, разумеется, хотя, раздобудь я Иерусалимскую^[13], выбирать было бы труднее.

– Поразительно! – выдохнул Том, принимая из его рук книгу. – Я хотел сказать… – Он тряхнул головой, и я рассмеялся, видя, что у него кончились слова. – Сколько вам пришлось набирать!

– Ха! – Уэнтворт забрал у Тома Библию. – И все ради книги, которая у нас и без того есть. Разумеется, наша цель не в этом.

– Вы печатаете новые книги?

– По крайней мере половину времени. Должен сознаться, эта часть работы увлекает меня больше всего. Мы печатаем различные руководства, альманахи, путевые заметки, воспоминания. – Он обратил на Тома увеличенные очками глаза. – Кстати, мы приглашаем всех свидетелей войны записать свои впечатления и передать нам. Мы почти наверняка их опубликуем. Это будет наш вклад в историческую летопись.

Том поднял брови, но ничего не ответил.

– Напиши, Том, – сказал я с жаром. – Кому писать, как не тебе, все твои рассказы про старые времена…

– Так вы рассказчик? – спросил Уэнтворт. – Тогда тем более напишите. Я считаю, чем больше у нас будет свидетельств об этом времени, тем лучше.

– Нет, спасибо, – растерянно отвечал Том.

Я покачал головой. Надо же, такой говорун, а просишь рассказать о себе – отказывается наотрез. Другие, наоборот, только о себе и говорят.

– Подумайте еще, – сказал Уэнтворт. – Обещаю, что вас прочтет весь Сан-Диего. Вернее, все грамотное население Сан-Диего. А с тех пор как с нами связались жители Солтон-Си…

– Они связались с вами? – перебил Том.

– Да. Два года назад пришли несколько человек, и с тех пор ваши провожатые, Дженнингс и Ли, люди весьма предприимчивые и целеустремленные, провели туда рельсы. Мы отправляем в Солтон-Си книги, а тамошние получатели пересылают их дальше. Так что ваш труд, возможно, прочитают на всем континенте.