Мы взлетали, как утки... - Комбат Найтов

– Зачем вы тут время теряете, могу сказать: восемь полевых переделок со старыми, довольно изношенными двигателями от «Су-2», в пяти боях сбили тринадцать истребителей противника. Без потерь. Дальность у него выше, чем у «ЛаГГа». Этот самолет нужен на фронте сейчас. Немедленно. А доводить его будем по мере сил и возможностей. Четыре пушки сбивают одной очередью любой самолет противника, а времени долго стрелять в воздушном бою обычно нет. И отказ одной на боеспособности не отражается. Сейчас самолеты моей дивизии находятся на Харьковском заводе № 135, где быстро их можно переделать в «Гу-82». Другой такой возможности для дивизии Резерва Ставки может и не быть.

Постановление подписали, машины загнали в цеха и довольно быстро и качественно переделали, правда, все четыре машины из Москвы так и не вернулись. Остались там на доводку и испытания, но вместо них из Тбилиси привезли новые «ЛаГГ-3», которые тоже переделали. За месяц укомплектовали второй штурмовой полк, в дивизии стало шесть полков. Выполнять предписание о переходе на тридцатидвухсамолетные полки я отказался и решил этот вопрос через Сталина. Да, для замены «сточившихся» полков это удобно, но для Резерва Ставки большие полки предпочтительнее, так как уменьшается количество начальства и всякой нелетающей гвардии. Летаем мы большими группами пока, до осени – точно. А там и поглядим.

В конце июля и в начале августа на югах было тихо, относительно начала июля. Немцы вынуждены были перейти к обороне на многих участках. Ввод Южного фронта Буденного позволил забрать обратно Днепропетровск и Днепродзержинск и деблокировать 6-ю и 12-ю армии, но удержать, а тем более забрать назад уже сданную территорию, возможности не было. Боеспособность этих армий была нулевая. Тяжелейшие бои, постоянные бомбежки опрокинули устойчивость соединений. Технику они побросали без топлива и боеприпасов, их требовалось отводить для отдыха и пополнения. А чем пополнять?

Двадцать первого августа доложился в Ставку, что переформирование закончено, дивизия полностью боеготовна.

– Готовьтесь обратно в Литву, там идет подготовка немцев к новому наступлению, начинайте переброску передовых частей в Кейданы, – ответ Сталина был короток и без подробностей, а их требовалось знать. Все полетели в Ржев-Ерши, а мы с Ксюшей в Москву, в расчете на то что успеем к перелету из Ржева. Я в штаб ВВС, затем в Генштаб. Получил документы, карты, разведдонесения. Работать будем по району Либавы. Придется вспоминать давно утраченные навыки торпедометания, но в море, без прибамбасов. И с доработанной передней точкой подвески. Немцы подтянули свой флот и стремятся выбить наши войска тяжелой артиллерией. Это тоже наша задача. Откозыряв, выехал обратно на Центральный. Задача совсем не простая. Немцы атакуют из Бартовского леса. Ракетами и кумулятивами там не поработать: взрыватели чувствительные, поэтому эффективность их использования почти нулевая. Ну, а с флотом мы вообще не работали, кроме нескольких человек.

Первый гвардейский штурмовой авиаполк разделен, теперь там половина людей, которые еще на «Илах» в боях не были. Вторая часть ушла во второй полк, он сейчас носит номер десять. Десятый ШАП. Второе название, почти неофициальное, но часто используемое: «Первый-второй» полк. Это от способа деления первого полка: «На первый-второй рассчитайсь! Первый-второй! Первый, шаг вперед! И в рай!»

В Ржев мы успели. Дозаправились и полетели дальше вместе со всеми.

Уходим курсом двести шестьдесят от родных березок в надвигающуюся тучу облаков. Осень в Прибалтике ранняя всегда. Но циклон разразился довольно сильным дождем на перелете, и опять засверкало солнце. Пока шли тылами, летели без прикрытия, затем они нас нагнали и закружились над нами. «Гушки» идут с дополнительными баками: два по сто литров – и для уменьшения полетной скорости, и для того чтобы хоровод поводить вокруг нас свободно. Затем подтянулись «МиГи». Все в сборе, и никто не сумел потеряться в облаках и дожде.

Зона ПВО здесь довольно хорошо оборудована. Уже от Двинска ведут диспетчеры, передавая нас друг другу. У Ленаса нас делят и направляют каждого на свои площадки: две под Гайжюнаем, две в Паневежисе, остальные садятся в Кейданах. Наши бывшие площадки заняты, там работают другие полки. Мы прибыли на усиление, и это временное жилище и временное место для расположения штаба дивизии. Пока привлекать внимание немцев прилетом большой группы самолетов не стоит. На полевые площадки уйдем скрытно, малыми группами и на малой высоте.

Нам – правее. Там на берегах Венты и на песчаных островах Моозунда в полном окружении сражаются морские пехотинцы Балтфлота и приданные им части. Балтфлот изредка умудряется поставлять им боеприпасы и продовольствие, но силы неравны. Главный ключ к участку находится возле форта Плантаген на берегу Куршской косы. Восемь крупнокалиберных зенитных батарей спряталось там. И сама коса утыкана зенитками по самое не хочу. Плюс из Кенигсберга туда-сюда мелькают транспорты и танкеры, подвозя все необходимое для дивизий в бывшем старинном герцогстве Курляндском. Наши гарнизоны чудом держатся за этот золотистый песок. Наша задача: действуя совместно с переформированной 10-й армией раздавить фашистского таракана, заползшего на эту землю. Отдавая приказ дивизии, я не мог сказать своим ребятам, что в мое время на этой земле будут сносить памятники им, а ставить памятники войскам СС и вермахта – в память о сорок четвертом годе. До него еще куча времени, а там будем посмотреть.

Из люфтваффе здесь активно работают «Юнкерсы-88» с отличных бетонированных, с прикрытыми бетонными укреплениями орудиями ПВО, аэродромов в Восточной Пруссии. Все «юнкерсы» стоят в бетонных капонирах, так что Красовский напрасно жжет свои «СБ» и «пешки», пытаясь пробить их оборону. Даже ночами эти «узелки» не развязать. Требуется иной подход и иные боеприпасы, чтобы снизить нагрузку на наши войска.

Первая сложность – разведка. Самолетов-разведчиков попросту не было. Триста двенадцатый ОРАП – отдельный разведывательный авиаполк – потерял все свои машины еще в июне-июле, и безлошадные летчики убыли на переформирование. В исправном состоянии было три «Р-5» и два «СБ», и полк уже имел предписание следовать в Смоленск и переучиваться на «Ил-2». С водного аэродрома Кихельконна действует 85-я морская разведэскадрилья на самолетах «МБР-2», и под Ленинградом стоит 19-я дальняя разведэскадрилья на «МДР-6». Вся остальная разведка выполняется на истребителях «МиГ» без применения фотоаппаратов. Так называемая визуальная разведка. Особенно пикантна была ситуация, что летчики выполняли ее на высоте в двенадцать тысяч метров. «Мне сверху видно все, ты так и знай!» А местность вокруг лесистая, хрен чего увидишь!

У соседей, Западного фронта, дела еще хуже: у них 314-й разведполк вооружен «Як-4», снятыми с производства из-за неудовлетворительного качества постановлением правительства от 11 февраля 1941 года. Летчики этого полка чуть морду не набили представителю бюро Яковлева, к счастью, это оказался не яковлевский человек, а ведущий инженер НИИ ВВС А. Т. Степанец, который был ведущим испытателем этой машины, так что обошлось без мордобоя. Полк спилился уже в июле, но до конца месяца успел принять еще восемнадцать машин, в том числе несколько «Р-12». Остальные машины, не уничтоженные противником, использовались в качестве ложных целей в контрразведывательной борьбе с немецкой авиацией.