Стальные грозы - Александр Зорич

– Светопреставление, ипать… – вздохнул Кобылин. – Теперь вижу, что шахтеры не зря свои бабульки получают. Это не работа, это пинцет!

– Может, отведем машину подальше, командир? – спросил у Растова осторожный Помор. – А то как бы не засыпало…

Растов тоже успел об этом подумать. Но физических оснований для тревоги он не усмотрел – расстояние было все-таки порядочное. А то, что машину накрыло красно-коричневым облаком пыли, – так это ерунда, дождик помоет, по прогнозу вечером обещали…

Когда экскаватор углубился в стену на треть диаметра ротора, в монотонном рокоте сокрушаемой породы начали пробиваться новые ноты – рвались рельсы, ломались крепи, рушились в тартарары вагонетки.

– Пошла плясать губерния! – осклабился Игневич.

– Интересно, клонские экскаваторщики в наушниках активного шумопоглощения работают или как?

– Да уж наверняка. Иначе там с ума сойти можно за полдня. И заодно оглохнуть. Будешь одновременно и глухой, и сумасшедший…

Роту вызвал полковник Портной.

– Внимание всем экипажам! Мы приступили к вскрытию системы тоннелей! Прошу удвоить бдительность! Еще раз напоминаю, что стрелять на поражение нежелательно.

– Вас понял, – сонно сказал Растов.

Майор откровенно скучал.

Это были одни из немногих мгновений в его жизни, когда он пожалел, что пошел в армию. Растов внутренне разделял точку зрения Помора, согласно которой все партизаны давно разбежались и они сейчас возятся с опустевшим осиным гнездом. Но не говорить же это полковнику Портному!

Внезапно в наушниках закричал Листов:

– Вижу двоих! Бегут от правой штольни! На вид обоим лет по четырнадцать! Безоружные!

Растов принялся искать взглядом виновников, так сказать, торжества. Сквозь сплошную завесу пыли видно было плохо. Но вот наконец двое чумазых подростков, с лихорадочной прытью перебирая ногами, выбежали на свет. Теперь их можно было разглядеть.

Тот, что повыше, имел черты лица прямо-таки европейские. «Метис», – сразу подумал Растов. Копна рыжих волос над орехово-карими глазами, нос в веснушках, сложение повзрослевшего буратины, слегка недоструганного папой Карло в области плечей.

Второй, пониже, принадлежал к породе типичных клонских мальчиков – недокормленных, быстрых, чернявых, с живым взглядом за толстыми линзами очков. На нем были шорты цвета хаки – судя по идиотскому фасону со множеством незапланированных швов, явно перелицованные матерью из старой отцовской формы.

«И вот против этих нищих сорванцов мы выставили «тэ четырнадцатые»!»

Рыжего и чернявого тотчас перехватили автоматчики мобильной пехоты. Растов прямо-таки слышал, хотя, разумеется, слышать этого не мог, как бойцы потребовали у друзей сложить на землю оружие.

А те, размазывая закипающие от ужаса слезы по щекам, клялись, что оружия у них нет.

Портной, план которого начал наконец-то срабатывать, ликовал.

Он сразу же выбрался из своей бронемашины и, едва не срываясь на бег, быстрым шагом направился к пленным.

Дойдя до мальчишек, он перебросился с ними несколькими фразами, вслед за чем связался с Растовым.

– Они сказали, там внутри еще двадцать два человека. Сказали, есть среди них и раненые. Психическое состояние – сильно подавленное, – говорил полковник.

– Понял вас. Какие будут указания?

– Вы, майор, можете расслабиться. Я все решу.

– Как это понимать, товарищ полковник?

– Войду туда, поговорю с ними. Я ведь сам таким был! Еще и похлеще! Хулиганил напропалую! В интернате отмучился полтора года, в мастерских слесарных палец потерял. Психологию знаю этого всего… Вот этого «против всех».

– Ну, Бог в помощь, – сказал Растов. – Главное, «Сигурд» не забудьте.

– Обижаешь, майор, – сказал Портной обиженным голосом и отключился.