Ратибор. Забытые боги - Юрий Корчевский

Пока он ел, Диана прошла в термы и вернулась с узлом.

– Я постираю утром.

Из узла выпали ножи, один – в пятнах крови.

– Ой! – Девушка прижала ладошку к губам.

Илья подобрал ножи и сполоснул их водой.

Диана смотрела на клинки с отвращением:

– Ты творил зло?

– Это с какой стороны посмотреть. Кому-то зло, а кому – добро…

Вопрос философский. Илья убил нескольких стражников, чтобы спасти жизнь казначею Мордехаю.

Он вымыт и сыт, теперь спать, уже рассвет близится.

Ему показалось, что он только смежил веки, как уже будят. Рядом с лежанкой стояла Диана и гладила его по руке.

– Вставай.

– Спать хочется…

– Тебя Кастор ждёт.

Да что же дьяку не спится? Сам не отдыхает и другим не даёт. Неужели с Мордехаем накладка вышла?

Илья надел чистую тунику, вышел на улицу и забрался в повозку под тент. Говорить удобно, его никто не видит.

– Аве, Кастор!

– Аве, Илия. Поспал?

– Одним глазком успел.

– Поедем, местечко одно покажу.

Илья вздохнул. Мало того, что он не выспался, так ещё и позавтракать не дали.

Они выехали за город и через час свернули с Аппиевой дороги в сторону. Потянулись виноградники, за ними огороды – а как ещё назвать поля, засаженные капустой и бобами? Затем – небольшая роща, за ней – одноэтажный, длинный, совсем не в римском стиле каменный дом.

– Как тебе место? – поинтересовался Кастор.

– Смотря для чего.

– Ты же сам говорил – для обучения воинов.

– Удобно, что от Рима недалеко. А соседи?

– Не беспокойся, вся земля – и в округе тоже – принадлежит человеку, наделённому властью. Он сочувствует нашей религии и помогает нам.

Илья сразу подумал, что человек ненадёжный. Раз имеет власть, значит, обладает информацией, знает о положении в империи, о грызне за трон и решил подстраховаться. Уцелеет империя – он при власти и при деньгах, зашатается трон и устои – он в стане христианском. Любая Церковь имеет большое влияние на паству, но правит страной гражданская власть в виде императора, царя, великого князя. И неизвестный спонсор при любом раскладе будет наверху, при власти, а стало быть – и при деньгах. Ход хитрый и дальновидный. Но что Илье до этого? В Риме, как и в провинциях, есть настоятели Церкви, они определяют все действия, направление движения. Илье не нравилось, что до сих пор христиане не оказывали активного сопротивления и при арестах покорно шли на казнь. Непротивление злу? Принцип «ударили по одной щеке – подставь другую»?

Илья, сопровождаемый Кастором, осмотрел дом. Жильцов в нём не было, но за порядком присматривали двое слуг из рабов. Кастора они явно знали, поприветствовали и препятствий не чинили.

В доме вполне могли бы расположиться до полусотни воинов.

– Устраивает?

– Вполне. Оружие нужно, деревянные палки для учебных боёв, одежда, еда и деньги.

На восковой пластине Кастор записал всё, о чём просил Илья.

– Ну и, конечно, люди. Только физически крепкие мужчины, желающие учиться воинскому делу.

– Отбираем!

– Как там Мордехай?

– Сегодня ты его увидишь, спросишь сам.

В Риме они направились в район Квиринал и остановились у дома. Кастор постучал, слуга открыл дверь, и они вошли.

Дом был небольшим, бедновато обставлен – Илья полагал, что ростовщик должен жить богаче. Или же дом съёмный, тогда понятна скудность обстановки.

Незнакомый мужчина в комнате радушно пригласил сесть. А где же Мордехай? И только когда хозяин заговорил, Илья понял, что уже слышал этот голос, и принадлежит он ростовщику. Но как преобразился он! Ну актёр! Волосы выкрасил персидской хной, на темечко нацепил иудейскую кипу, а вместо цепочки с крестиком – ожерелье из разноцветных стеклянных бус.

Видимо, заметив удивление Ильи, ростовщик остался доволен произведённым впечатлением:

– Я должен поблагодарить тебя, брат Илия, за спасение. Вчера вечером я выглядел человеком неблагодарным, но поверь – я был ошеломлён. Да-да! Представь – меня хватают у моего дома и везут в Колизей. Я уже молился в своей камере о быстрой смерти, чтобы не мучиться на потеху другим – и вдруг появляешься ты! Воистину Господь услышал мои горячие мольбы и молитву, прислав тебя.

– Кастора благодари и общину.

– Неужели я, старый еврей, не понимаю? Конечно!

Мордехай только прикидывался старым, выглядел же он лет на сорок – сорок пять. Вчера его Илья толком и не разглядел – темно было. Да и не до этого…

– Ты герой, Илия, равный легендарному Гераклу. – И тут же, без перехода: – Так сколько от меня требуется?

Кастор кашлянул, привлекая внимание:

– Кое-что нам уже подарили добрые люди. Думаю, для начала десять золотых ауреусов.

Мордехай молча поднялся и вышел в другую комнату. Послышалось позвякивание монет, и вскоре ростовщик вышел, неся в руке маленький мешочек с деньгами.

– Можете не трудиться пересчитывать, всё точно.

Илье смешно стало, вдруг вспомнился «Золотой ключик» с Буратино.

– Один сольдо плюс один сольдо – будет пять сольдо! – хихикнул он.

Мордехай посмотрел серьёзно:

– Никогда! К вам никто и никогда не пойдёт занимать деньги на таких условиях. Если вы берёте у меня два сестерция, то вернуть должны два сестерция и два асса.

Илья едва не поперхнулся. Он-то пошутил, да Мордехай юмора не понял. И «Золотой ключик» он, естественно, не читал. Но деньги при всём при том он делать умел.

Кастор положил мешочек за пазуху.

Эту ночь Илья провёл в доме – сказал Диане, что исчезнет на некоторое время.

– Община важное дело поручила. Думаю, иногда видеться будем – по праздникам. Пасха скоро.

Видно было, что Диана расстроилась, но старалась держаться, не подавать вида.

– Это опасно?

– Нет, что ты! За городом жить буду, свежим воздухом дышать, дрова рубить…

Диана словам его не поверила, но что она могла изменить? А насчёт воздуха Илья не соврал. В Риме, особенно когда ветра с побережья не было, было дымно от многочисленных печей – для приготовления пищи и подогрева воды в термах. А кроме того, Илье не нравилась ещё одна привычка римлян: мылись они часто, натирались благовониями, но при этом постоянно употребляли в пищу лук, чеснок, другие пахнущие специи. Считалось, что всё это сильно укрепляет здоровье. Но смесь благовоний, лука и чеснока создавала для других людей, не имеющих таких привычек, непереносимый запах, амбре было просто сногсшибательным.