Танцы с медведями - Майкл Суэнвик

Хортенко таращился на нее неотрывно, явно чего-то ожидая.

Она опустилась на колени в своей клетке, дрожа перед ним, как забитая и полумертвая от голода собака, не в силах сформулировать ответ.

— Ах, Анюта-Анюта. Ты у меня в плену целый месяц и, конечно, удовлетворила свою любознательность. Теперь ты понимаешь, что произошло с твоей однокашницей?

Она кивнула, боясь открыть рот.

— Как ее звали, напомни?

— Вера.

— Ну, да, Вера. В принципе, я поступил бы с тобой так же, как с ней, и дело с концом. Но будь ты обычной девочкой, ты бы тут не оказалась. Ты ухитрилась пройти по следу, который и найти-то удается очень немногим. Ты выманивала, вымогала и выпытывала сведения у моих лучших подчиненных, а ведь я сам мог поклясться, что такое невозможно. Ты умна и изобретательна. Весьма редкое сочетание! Поэтому я собираюсь предоставить тебе шанс выйти отсюда живой. Но тебе надо пробивать дорогу к свободе самостоятельно. Никто не даст ее тебе.

Мысли у Пепсиколовой неслись вскачь. Внезапно ее пронзило озарение — ослепительное, как вспышка. Ее потрясли слова Хортенко. Он был прав. Она боялась этого даже больше чудовищных пыток, которые наблюдала ночь за ночью. Однако собрав все свою волю в кулак, Аня сказала:

— Вы хотите, чтобы я сделала нечто новое.

— Продолжай.

— Вам нужно, чтобы я… работала на вас. Не через силу, но искренне и с воодушевлением. Не просто следуя приказам, но исповедуя ваши интересы. Без жалости и раскаяния, следуя вашим указаниям. Ради меньшего со мной не стоило бы возиться.

— Хорошая девочка. — Хортенко поднялся, похлопав себя по карманам, нашел ключ и отпер клетку. — Повернись, я раскую тебе руки. Сейчас тебе принесут одежду и наполнят для тебя ванну. Ты, должно быть, чувствуешь себя ужасно грязной.

Так оно и было.

Когда спустя несколько часов Даргер извлек себя из кресла и из маленькой комнаты, мозг Пепсиколовой пылал от темных воспоминаний. Она выпрямилась во весь рост и посмотрела на своего работодателя, как на вошь. Но Даргер, беспечный, как всегда, ничего не заметил. Он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Ладно, на сегодня хватит. Отведи меня обратно в «Ведро гвоздей», и можешь взять на остаток дня выходной.

Среди побочных талантов Пепсиколовой присутствовало почти абсолютное чувство времени.

— Наш договор гласил, что я должна предоставлять вам себя в качестве проводника от рассвета до заката. В данный момент до заката осталось меньше часа.

— Да, конечно. Можешь использовать лишнее время на свое усмотрение.

— Мне потребуется час, чтобы вывести вас отсюда.

— Тогда давай поторопимся.

Они без приключений пересекли территорию Дрегов и уже приближались к Неглинной, когда Даргер спросил:

— Что это на стене?

Он указывал на шесть строчек единиц и нулей, нарисованных там с педантичной аккуратностью:

01000001 00101110 00100000 01010000 01000101 01010000 01010011

01001001 01000011 01001111 01001100 01001111 01010110 01000001

00100000 01000011 01001111 01001101 01000101 00100000 01010100

01001111 00100000 01010111 01001000 01000101 01010010 01000101

00100000 01010100 01001000 01000101 00100000 01010110 01001100

01000001 01010110 01001111 01010010 00100000 01001001 01010011

— Обычные граффити, которые механо-поклонники и прочие психи малюют на стенах, чтобы шокировать людей. Цифры вообще ничего не значат, — соврала Пепсиколова.

Что было нелегко, ибо двоичный код предназначался лично Ане Пепсиколовой и приказывал ей как можно быстрее предстать перед владыками Нижнего Города.

Она запалила очередную сигарету и от души затянулась.