Пушкарь - Юрий Корчевский

Пока суть да дело, я через знакомых купцов нашел разорившегося торговца. Деньги он вложил в товар, отправил на ладье, только потом ни груз, ни ладью никто не видел. Толи утонула во время бури, то ли лихие ватажники захватили, груз продали, ладью сожгли или утопили, даже следов не было, а людишек – кого побили, живота лишив, кого в дальние земли в рабство продали. Такие случаи встречались не очень редко.

Подъехав к дому разорившегося торговца, я увидел добротный дом, правда видевший лучшие годы. Во дворе явственно проступали следы нужды. Хозяин – Тимофей – встретил хмуро.

– Здравствуй, лекарь! Почто ко мне? Болящих у нас нету.

– В дом пригласи, квасом или пивом напои, разговор у меня к тебе есть.

Цыкнув на босоногих детей, вертевшихся в горнице, уселись за стол.

Молодая женщина, вероятно жена, вынесла корец с квасом, сдержанно поклонилась. Квасок был хорош, с подвала, холодный, крепкий.

Я не стал затягивать разговор, известно, время – деньги.

– Хочу предложить тебе, Тимофей, на меня поработать. Думаю завод сахарный открыть, да дело пока незнакомое. Возьмешься?

– Так, и я ничего в этом не понимаю.

Я объяснил, что ссужу деньгами, надобно съездить в Малороссию, там делают сахар из свеклы, с кем-то поговорить, где-то подсмотреть, а лучше – мастера толкового, что весь процесс знает, сманить.

– Выгорит дело – построим заводик, управляющим тебя поставлю, на ноги снова поднимешься, понравится – так и будешь работать, нет – неволить не буду.

Тимофей долго не раздумывал. Семью кормить надо, прибытка нет, а какой русский, тем более купец в душе, откажется от неведомого дела, при том что и своими деньгами не рискует.

Обговорив детали, хлопнули по рукам. Видно, разговор вселил в него надежду.

На прощание угостили пивом. Когда вышел к воротам, потупясь, молвил:

– Все, что в моих силах, сделаю, не сомневайся, положись как на себя, ты мне поверил, когда никто денег даже под проценты давать не хочет. Завтра же и поеду.

С тем мы и расстались. Пусть господа задумчивые купцы чешут репы. Кто раньше встал – того и валенки.

Две недели пролетели, как один день, – подобрали уже готовый дом под банк, отремонтировали, наняли людей – проблема была в том, что грамотных было немного, а надежных еще меньше.

К деньгам абы кого не подпустишь. Купцы свозили свои обговоренные паи в дом, где соорудили серьезный железный ящик. Вскоре мешки с серебром и золотом почти наполнили его. Среди торгового люда, ремесленников уже было много разговоров о ссудах.

Не успели мы начать работу, как стали обращаться люди – кому на крупную торговую сделку, кому на строительство, кому на покупку ладьи или ушкуя. На все взятые деньги мы брали расписки и закладные – на товар, дом и другую недвижимость. Потихоньку дело отлаживалось, и я со спокойной душой переложил все финансовые операции на Никиту Иванова.

С каждым приобретением или новым делом мой деловой авторитет рос, и многие купцы, что раньше и здоровались-то нехотя – эко, лекарь, клистирка касторная, теперь первыми ломали шапку, подходили за советом. Что ни говори, деньги в любом веке значили много.

Меж тем ко мне подошли купцы, коих я приглашал на собрание к себе домой.

– Так что порешили мы, хотим в пай войти по сахарному заводику, трое нас.

Мы обсудили: кто сколько вносит, кто за что отвечает: на каких землях строим, кто отвечает за закупку свеклы, кто поставляет стройматериалы. Беседовали полдня. В конце зашел разговор: а кто умеет сахар делать, есть ли мастер? Вот тут я и удивил своих дольщиков:

– Давно уже человек уехал, скоро быть должен, он все обстоятельно обскажет.

Переглянулись купцы:

– Быстр ты, батенька, видно, пальцы в рот класть не след.

В деловой круговерти прошел еще месяц. Надвигалась осень. В один их прохладных вечеров в ворота постучали. Прохор, как всегда, открыл. За воротами стоял обносившийся, исхудавший Тимофей, рядом стояла неказистая лошадка, запряженная в телегу, на которой лежали какие-то узлы и восседал мужик с молодкой и сопливыми детьми.

– Вот, мастера сахарного сманил, почти из-под Киева. Поговори с ним, чтобы не сомневался, я уж и так ему все деньги на переезд отдал.

Долго уговаривать меня не пришлось, и я сразу согласился на его условия по оплате и жилью. Устроил его пока внизу, благо комнат хватало.

Дал денег счастливому Тимофею с наказом быть завтра утром.

Поутру, после завтрака, запрягли мой возок и лошадь мастера, дождались Тимофея и тронулись к моей вотчине – деревне Власьево. Конечно, можно было прикупить земли и в Рязани, но я смотрел вперед: вздумай расширять заводик – и будет некуда – вокруг дома жителей, да и держать завод в средневековом городе – задача не из легких, к нему надо возить свеклу, дрова для топки, обратно вывозить отходы. Проще из деревни привезти сахар. Да и неизвестно, как дело пойдет, не осрамлюсь ли? На душе было неспокойно, деревня встретила перестуком топором, визгом пил на лесопилке. Количество домов увеличилось – с моего разрешения поставили дома артельщики с лесопилки, мельник. Теперь вот заводик будет, народу точно прибавится. После решения деловых вопросов ко мне подошел староста деревни, робко поклонился.

– Дозволишь ли слово сказать, барин?

Я кивнул.

– Деревня наша разрастается. Лавку бы торговую открыть да постоялый двор.

– Ты что ли хочешь?

– Нет, не по мне это. Дочка замуж вышла, хотят с зятем попробовать, да деньги нужны да соблаговоление твое.

Строить я разрешил:

– А вот за деньгами в Рязань, в банк, езжай, я поручителем буду.

Староста чуть не бросился целовать мне руки. Ништо, к деревне крепче привяжу, хорошие руки везде ценятся.

Довольный я возвращался домой. С высоты своего современного опыта я видел массу возможностей улучшить быт и жизнь людей и честно заработать при этом.