Тайна Урулгана - Кир Булычев

Пегги намазала лицо Вероники прованским маслом, лицо блестело.

Сейчас Вероника была совсем не так хороша, как в тот день, когда сошла на пристань в Новопятницке. Но кому до этого дело?

Вероника совсем ослабла. Она пошла в избу, Пегги уложила ее на скамью, ту самую, где умирал ее отец, и накрыла пледом.

– Попробуйте поспать, мисс, – уговаривала Пегги госпожу. – Вы не спите уже двое суток.

– Не хочется, – тупо отвечала Вероника и отвернулась.

Ниночка села на скамью в ногах у Вероники. Надо было поговорить. Вроде бы Вероника уже пришла в себя настолько, что могла рассуждать. Ниночка спросила ее, когда можно отплывать. Вероника спросила, не вернулся ли Дуглас.

– Казак говорит, что они погибнут в лесу, – сказала Ниночка.

– Они это заслужили, – сказала Вероника. – Но мы не можем этого допустить.

– Разумеется, все же живые люди, – согласилась Пегги, сложив полные руки на высокой груди. – Наш христианский долг взять их с собой.

– Если они сами этого захотят, – сказала Ниночка. – В чем я сомневаюсь.

– Мы должны их найти, – произнесла Вероника, гладя в потолок.

– Мы ничего никому не должны, – сказала Ниночка. – Я не согласна с христианскими догмами.

– Дело не в догмах, – возразила Вероника. – У них все бумаги отца. Я обязана привезти их в Лондон. Отец просил меня… Отец сделал какое-то большое открытие. Он открыл землю короля Эдуарда. Мой отец должен получить ту честь, которой заслуживает.

– Вы приедете в Лондон и расскажете обо всем.

– Глупо, – возразила Вероника. – Мне никто не поверит.

Она приподнялась на локте и посмотрела в упор на Ниночку.

– Мне никто не поверит! – сказала она громче. – Мне даже не поверят, что я нашла отца. У меня нет доказательств!

– Но в Новопятницке вам напишут документ, – сказала Ниночка. – Официальную бумагу о том, как погиб ваш отец. И все ее подпишут. Вы же были не одни.

– У меня нет ни строчки, написанной отцом.

– Завещание они украли, – сказала Пегги. – Завещание! Как моя госпожа докажет, что мистер Смит умер и она его наследница?

– Неужели документы…

– Документы, документы! – воскликнула Вероника. – Русские документы из дикого русского местечка! Мне скажут, что я заставила вас написать их и заплатила вам. Может, даже своим телом!

– Но могила вашего отца?

– Могила? Кто найдет ее через год? Никто даже не знает, как называется это место! Его нет ни на одной карте!

– Что же вы предлагаете? – спросила Ниночка раздраженно. Ей были неприятны тон Вероники и презрение, прозвучавшее в ее голосе.

– Я найду их, – сказала Вероника. – Я пойду в лес, найду Дугласа и отниму у него бумаги.

– А он отдаст? – спросила Ниночка.

– У вас есть здесь солдат. Он пойдет с ружьем. Он их застрелит.

– О, госпожа, русский солдат не будет стрелять ради вас, – сказала Пегги.

– Тогда я пойду одна. Я догоню Дугласа. Я скажу ему, что согласна стать его женой. Я буду его рабой… Он же этого хочет?

– Я не знаю, чего хочет мистер Робертсон, – сказала Ниночка, – но не исключено, что он хочет вовсе не вас.

– Но что? Что?

– Допустите, что с самого начала он поехал сюда не ради вас, – холодно сказала Ниночка. – Обстоятельства заставляют подозревать такую возможность.

– Нет. Он меня любит!

– Любящий человек не ворует документы и завещание у любимой женщины, – сказала Ниночка и знала, что она права.

И Вероника тоже знала это.

Наверное, с минуту в избушке было тихо. Потом Вероника негромко сказала:

– Мы поплывем вниз. К тому месту, где находится мистер Колоколов. Мистер Колоколов мне не откажет.

Ниночка не ответила. За нее ответила Пегги:

– За эти дни мистер Робертсон и его китаец или погибнут, или уйдут… далеко.

– Уйдите, – сказала Вероника. – Я вас не хочу видеть. Я никого не хочу видеть! У меня только что умер отец, а вы со мной говорите о мелких суетных вещах.

Ниночка сразу поднялась. Ей и самой больше не хотелось разговаривать с этой англичанкой, которая сама не знает, чего хочет. То ли доказать всему миру, что ее отец – великий путешественник, то ли отнять завещание у Дугласа, то ли… Черт их всех разберет, подумала Ниночка, выходя наружу. Она тоже сутки не спала. Но спать в избушке с Вероникой не стала. Она устроилась в лодке, между казаком и тунгусом. Так было тепло.

* * *

Поросшие лиственницей, с выступающими зубцами скал, пологие мохнатые спины урулганских вершин в том месте разошлись, чтобы разместить обширную тоскливую топь. Туда корейцы-золотоискатели направили экспедицию Мюллера, и вскоре Мюллер убедился, что сведения, сообщенные ими, правильны.

Шли они по невысокой гряде, предпочитая пробираться сквозь чащобу, чем хлюпать по топи, и Молчун первым заметил неладное. Он придержал лошадь и показал нагайкой вправо – между деревьев виднелась широкая полоса поваленного леса.

Трудно описать, на что это похоже, – никто еще из путешественников подобного не видел. Может, на бесконечное поле карточных домиков, сваленных движением пальца.

– Будто богатырь дунул, – сказал Андрюша.

– Это ураган был, – спорил Костя.

– Не исключено, – согласился Мюллер, приставляя к глазам бинокль. – Но ураган валит деревья кое-как. Ветер непостоянен, да и вряд ли можно увидеть, чтобы ураган свалил все без исключения лиственницы полосой в версту. Видите, какая ровная полоса?

– Значит, вы допускаете, что это метеорит? – спросил Андрюша. – Но какой же он должен быть?

– Да, я почти уверен, что это метеорит, – сказал профессор. – Только сила воздушной волны, поднятой громадным падающим телом, могла вызвать такой эффект.

– Чего же мы медлим? – Костя забыл о своей тоске и постоянном желании скорее вычеркнуть из жизни эти две недели, чтобы снова увидеть Веронику.

– Туда пойдем? – спросил Молчун.

– Туда.

– Правее возьмем, чтобы в топи не завязнуть. Переночевали на невысоком холме, в самом начале полосы

сваленного леса. Ночью опять подморозило, сыпал мелкий снежок. Хоть и устали – весь день спешили, вязли в топи, измучились, перепачкались, не единожды промокли, – но спать не ложились долго, сидели у костра. Мюллер рассказывал о знаменитых метеоритах, о суевериях, которые связаны у человечества с этими небесными телами. Молчун добавил от себя, какие слухи в этих местах ходили: будто наступил конец света, что это антихрист на своей золотой колеснице пролетел. А тунгусы в эти места не ходят, боятся.