День Суркова - Александр Лебедев

Абрам смотрел в сторону восходящего Солнца. Он чуть слышно бубнил себе под нос молитву, иногда неторопливо крестился, кланялся и говорил: «Аминь».

— С возвращением, — приветствовал он голову Суркова, возникшую над облаком.

— Вы еще здесь?

— Куда же я денусь? Я ваш гид.

— Тут с этим строго? — спросил Сурков.

— Здесь нет места строгости, здесь Рай.

— Мне нужно спуститься, — вспомнил Сурков.

— Вы только что вознеслись, не упускайте шанса узнать больше.

— Я и так забрался слишком высоко.

— О-о, Сурков, вы не представляете, как высоко можно продвинуть душу. Как прекрасен божественный свет и любовь Господа!

— Зачем подниматься выше? Неужели есть что-то большее, чем Рай?

— Да будет вам известно, что Рай, как и Ад, не однороден.

— Вы хотите сказать, что здесь есть уровни?

— Можно и так сказать, но это очень грубое бездуховное рассуждение. Теперь вы научитесь отделять зерна от плевел и поймете, что духовность — обратная сторона зла, от которого вы, Сурков, так благополучно избавились…

— Скажите, Абрам, — перебил его Сурков. — А ведь я нарушил какие-то правила? Я не мог их не нарушить.

— Тем, что самостоятельно перебрались в Рай?

— Именно. Существует оправдательный комитет, есть Судьи, есть целый штат работников. Неужели мне простят то, что я перепрыгнул через головы?

— Понимаете, Сурков, — начал Абрам, — Я надеюсь, мы с вами разговариваем тет-а-тет и дальше, чем просто беседа, наш разговор не пойдет, но Райские службы не будут вам докучать.

— Почему?

— Да потому что у них есть более важные дела, а на вас они готовы закрыть глаза.

— Разве это не их прямая обязанность?

— Сурков, пограничники уже доложили о вашем вознесении. Наверняка в Министерстве конфликтных ситуаций уже лежит нота по вашему бегству. Иначе меня здесь просто не было бы. Но уверяю вас, райские службы не дадут ей хода.

— Как это понимать?

— Понимайте, как хотите, но в Раю не любят выдворять души.

— Это из-за численности? Я так понимаю, это еще одно очко?

— Вы, Сурков, еще один солдат добра, и этим нужно гордиться.

— А как же мои грехи?

— Какие грехи? — махнул рукой Абрам. — Пьянство, богохульство, украденный на работе дырокол? Это все такие мелочи!

— А времетрясение? А преступление против времени?

— Забудьте. В ККнВ уже направлено ходатайство. Убежден, что будет получена положительная резолюция.

— Не хотите ли вы сказать, что я никогда не увижу своего ангела?

— А вот это зависит только от вас. Вы, кстати, хотели узнать о своем наказании?

— Да, я совсем забыл.

— Напрасно, ведь вы были осуждены напрасно.

— То есть? — опешил Сурков.

— Преступления вы совершить не могли. Выигрыш не получили.

— За что же я варился в Аду?

— Судебные ошибки пока возможны.

— Черт!

— Я же просил вас не упоминать лукавого.

— А что вы мне сделаете? Что может быть хуже безнаказанности?

— Я бы вам сказал, но повторюсь — необходимо начинать с азов, с истоков.

— Черт с вами, как хотите. Но я не намерен ждать.

— Это хороший признак. Ваша душа жаждет, а жажда — благодатная почва для веры.

Абрам расправил руки, изображая крест, оторвался от облака и полетел. Очень скоро он исчез из поля зрения. Сурков недоуменно осмотрел свои руки, отвел их в стороны на манер гимнаста и, соскочив с облака, крикнул:

— Алле.

Его закружило штопором, повело в сторону, пару раз ударило о мохнатую тучку. Наконец, совладав с аэродинамическими выходками души, Сурков устремился за Абрамом. Он догнал его через несколько часов. Уже уверенно маневрируя между грозовыми фронтами, Сурков и Абрам сменили курс и стали подниматься. Их взору предстало огромное кучевое облако, расположившееся над озером Онтарио. Они облетели его со стороны Солнца и сели на причудливый выступ в виде вешалки.