Гридень. Из варяг в греки - Валерий Большаков

Местный гончар оказался человеком предприимчивым и охочим до «инноваций», так что мне оставалось ему только формочки изготовить, а остальное он и сам умел.

Кирпичи получались что надо – массивные, темно-коричневые, даже с каким-то вишневым оттенком. И мало-помалу росла моя печь.

Местный аналог будущей русской печки меня не устраивал. Не только потому, что топилась она по-черному – уж больно громоздка была. А я сложил обычную печь, которая у бабы Ани на даче стояла – с плитой и духовкой. А дымоход был в несколько ходов, составляя «грубку» до потолка – от нее-то и шло тепло.

Будет идти.

На следующий день я отправился прямо на стрельбище, где собирался гонять отроков. Поле там было ровное, а снег до сих пор не выпал, так что маршировали мы по сбитой сухой траве.

Еще подъезжая к стрельбищу, я улыбнулся – тысяча была построена. Поротно, так сказать. Двенадцать сотен рядами и шеренгами – хоть сейчас парад устраивай!

Проехавшись перед строем, выслушав доклады сотских, я оглядел войско и сказал:

– Вас тут больше тысячи. Ощущаете ли вы силу?

– Да! – рявкнули все дружно.

– А ежели против вас выступит тысяча хазар или булгар? Одолеете ли?

– Да! – было ответом, хотя уверенности в молодых голосах чувствовалось поменьше.

– Если вам повезет, то вы одержите победу над врагом, равным вам по числу бойцов. Но цена этой победы будет велика – каждый третий из вас, а то и каждый второй примет смерть от вражеского меча, топора или копья. А если я вам скажу, что ваша тысяча способна победить врага, даже если против вас выступит тьма бойцов?

По войску прошел гул.

– Это не враки. Вы на самом деле способны одержать победу над противником, даже если тот будет наседать вдесятером на каждого из вас!

– Как? – послышался одинокий голос.

– Вам надо научиться держать строй!

И я стал объяснять молодому воинству подробности. Начали мы с боевого порядка «стена» – это похоже на фалангу Александра Македонского.

Тяжеловооруженная пехота должна была сплотиться на глубину восьми, а то и двадцати шеренг. Перед фронтом «стены» выставлялась легкая пехота – лучники, пращники, метатели дротиков, а фланги прикрывались кавалерией.

«Стена» позволяла нанести мощный удар в нападении или устоять в обороне. Без конницы у такой формации были слабые места на флангах, но я не собирался давать вероятному противнику ни малейшего шанса. Кавалерия у меня будет.

В таком случае вырисовывалась всего одна слабина – тыл. Но и для этого имелся выход. Следовало выстроить «стену» в две линии. Тогда, если вдруг вражины зайдут в тыл, вторая линия поворачивается кругом. И принимает бой.

Но «стена» была лишь основой для более сложного построения – «полчного ряда». При таком порядке войско оставалось выстроенным в линию, но было разбито на три части, что облегчало маневрирование, – в центре стоял «полк чело», или «большой полк» из пехотинцев, справа – конный «полк правой руки», слева – «полк левой руки», тоже кавалерийский.

Товарищи посторонние, не путайтесь – полк в этом времени означает всего лишь часть войска, а не особое подразделение.

Тактика была простая – пехота старалась «не порушить стену», заставляя противника втянуться в ближний бой и смешать свои ряды, после чего конница «правой и левой руки» охватывала неприятеля с флангов, сдавливала его и добивала.

Весь день мы разучивали это построение, устраивая потешные бои, в том числе и худший вариант, когда враг все-таки сумел прорвать «стену» и вклинивался в боевые порядки «большого полка». В этом случае пехотинцы собирались в «кучки», вставая спинами друг к другу и смыкая щиты.

В принципе, я держал в уме еще более усложненный вариант, когда к «большому полку», «полку левой руки» и «полку правой руки» добавляются «передовой полк» из конных лучников и «засадный» – стратегический резерв. А нынешняя «крепкая сторожа» – разведка, зажитники-фуражиры и боевое охранение войска – сводилась в шестой полк – «ертаул».

Но к этому еще нужно было прийти, а пока что, на нынешнем уровне стратегии и тактики в Европе, было достаточно и простого «полчного ряда».

Самое сложное, пожалуй, состояло не в объяснении принципа строя и даже не в самом построении, а в управлении войском. Ух, я и намучился с этим делом!

Все полки ориентировались по знамени – стягу, он устанавливался в середке «большого полка», указывая место командира, окруженного самыми надежными бойцами. Стягом подавали сигналы, а еще трубили в рога, дудели в трубы, колотили в бубен – и каждый десятский должен был сразу же реагировать, молниеносно и верно, вместе со всеми подчиняясь приказу.

Скажу сразу – в первый день отроки занимались «броуновским движением», шарахаясь во все стороны, сталкиваясь друг с другом, не понимая или не различая подаваемых сигналов.

Но расходились они с поля довольные – сомнения, мучавшие многих, рассеялись. Отроки сами открыли для себя удивительную вещь – оказывается, тысячей бойцов можно командовать так же, как десятком. А когда сотни воинов бьют в одном направлении, кто устоит перед ними?

Хм. Если я скажу, что на второй день они все-все-все уяснили, вы мне поверите? Ничего отроки не уяснили, шараханье продолжалось, но уже появились этакие ядра упорядоченности вокруг самых умелых и знающих свой маневр.

В общем, через неделю я всем, образно говоря, поставил «четыре». Даже конникам.

Я уже говорил, что кавалеристы из варягов никакие, а лошади им нужны, лишь бы до места битвы доехать. Спешиться – и рубиться.

Именно поэтому я до самой зимы практически не покидал седла – обучал кавалерию. Пешие и без меня знали свой маневр, им главное – стяг видеть да команды различать, а биться-то они обучены. Но вот посадить на коня пехотинца да выработать в нем навык всадника… В общем, тяжко было.

И задницы себе отроки сбивали, и опыт, полученный пешим порядком, с кавалерийским путали. Всяко бывало.

Но постепенно дело шло на лад.

Как ВРИО князя я и ключи получил от подвалов терема, а там оружия трофейного – хоть завались. Причем как бы ненужного – того, что денег стоит, но варягам не пригодится. К примеру, тяжелые сабли хазарские да печенежские, или арабские скимитары, кривые мечи, или ромейские длинные спаты.

Само собой, та же спата пехотинцу ни к чему, неудобна она, а вот кавалеристу – в самый раз. В принципе, спаты и ковались для конников – тем-то длиннее мечи нужны были, чтобы с седла доставать неприятеля.

Вот этими-то трофеями я и вооружил «полк левой руки» и «полк правой руки». И щиты миндалевидные вручил, чтобы лучше прикрывались.

Не всем, правда, хватило, так и оружейники без дела не сидели.

Вот так и шли занятия весь ноябрь, а когда в конце месяца снег повалил, то мы его живо утоптали по всему полю.