Иная тень - Андрей Мартьянов

Гильгоф с мрачным выражением на лице включил громадный монитор, на котором тотчас появилось схематическое изображение звездной системы. Вокруг крупного желтого солнца вращалась дюжина планет самого разного вида.

– Итак, перед нами Гамма Феникса. Кто хочет посмотреть модель в натуральную величину – выгляните в иллюминатор. Насколько я понимаю, мы ищем человеческое поселение?

– Тайное поселение, – любезным шепотом добавил Казаков.

– Именно! Планет двенадцать. Поскольку район этого созвездия находится на отшибе и за пределами внешнего обитаемого кольца, официально зарегистрированных колоний здесь нет. Встает вопрос – где может обитать человек, не подвергая себя особому риску в виде мощного солнечного излучения, капризов погоды, перепадов температур или вулканической активности?

– Наверное, – робко вставил медтехник, – нужно сразу отбросить самые дальние планетоиды. Очень холодно?

– Сообразительный молодой человек, – улыбнулся доктор Гильгоф. – Далеко пойдете. Еще мнения?

– Люди не могут жить на газовых гигантах, а их здесь целых пять, – высказался немецкий обер-лейтенант.

– Но на их спутниках – вполне, – дополнил Казаков. – На спутниках Юпитера в нашей Солнечной системе полно колоний.

– Еще? – наклонил голову ученый.

– На двух планетах, располагающихся ближе всего к звезде, – высказалась Маша. – Чрезвычайно мощный фон излучения и, в отличие от миров на периферии системы, там невероятно жарко. Словно на Меркурии.

– Пять баллов, – согласился доктор. – Что же в таком случае остается в активе? Из полной дюжины спутников Гаммы Феникса мы вычитаем пять газовых шаров, две жарких и три холодных планеты, и получается…

– Два искомых мира! – радостно воскликнул Ильин. – Верно?

– Да, – удовлетворенно кивнул Гильгоф и, поводив мышкой по столу, выделил изображения двух достаточно крупных сфероидов. – Прошу любить и жаловать. Планеты LV-932 и LV-934. В миру носят запоминающиеся названия Сцилла и Харибда. Остальные объекты этой звездной системы тоже называются по именам всевозможных мифологических чудовищ. Видимо, первые исследователи были изрядными знатоками древнегреческих и римских баек о монстрах.

– Между прочим, – преувеличенно зловещим голосом заметил лейтенант, – Иных впервые нашли на планете, называвшейся Ахерон. Ни о чем не говорит?

– Только о скудости человеческой фантазии, – отмахнулся Гильгоф. – Хотя ассоциация великолепная – путешествие от Ахерона к Сцилле и Харибде. У человека с воображением мороз по коже будет драть от подобного сочетания. Слушайте дальше…

Картинка, разделившись на две части, значительно увеличилась. При осмотре можно было видеть, что Харибда является красновато-бурой планетой, несколько смахивающей на Марс с крайне нестабильной атмосферой и двумя гигантскими шапками льда на полюсах.

– Эта красная красавица, – увлеченно повествовал Гильгоф, – теоретически подходит для колонизации. Газовоздушная смесь содержит кислород и азот, есть вода. Температурный режим неплох, особенно на границе субтропической и полярной зон. Суточные перепады всего в пятьдесят-шестьдесят градусов…

– Ничего себе «неплох»! – возмутился доктор Логинов. – Днем вас зажарят, а ночью вы замерзнете! Что же там творится на экваторе?

– В полдень, – пояснил ученый муж из таинственной «Калуги-9», – температура повышается до ста пятидесяти градусов по шкале Цельсия. Можно отправляться загорать. Кроме того, Харибда славна тектонической нестабильностью, громадными вулканами – хотя именно благодаря им на планете кислородная атмосфера – и невероятно мощными ураганами. Лабораторию там, конечно, спрятать можно. К примеру, в районе полюсов на снежно-ледяных куполах. Температура почти постоянная, то есть близка к абсолютному нулю.

– Смеетесь? – фыркнул Казаков. Он все с большей внимательностью приглядывался ко второй планете, медленно вращавшейся на экране. – Да никакие конструкции не выдержат таких температур!

– Итак. – Гильгоф не обратил на него никакого внимания и, взяв лазерную указку, направил красноватый лучик на LV-934. – Теперь перейдем к не менее симпатичному чудовищу Сцилле. Будь я на месте руководства «WY» или любой другой, не менее серьезной организации, построил бы исследовательский комплекс именно здесь.

– Объясните, – попросил молчаливый немецкий обер-лейтенант.

– Очень просто. – На лице Гильгофа появилось вдохновение. – Да, планета холодная. Да, количество солнечной энергии, получаемой ею, минимально. Но есть множество располагающих к себе факторов. Кислородно-азотная атмосфера, как самый главный параметр существования наших, человеческих организмов. Во-вторых, Сцилла – старая планета, полностью сформировавшаяся. Никаких вулканов, никаких подвижек земной коры, а следовательно, землетрясений, крупных оползней и прочих связанных с ними неприятностей. В связи с малым количеством испарения с поверхности и холодным воздухом циклоны и антициклоны спокойны. Серьезные бури возникают только в районе экватора. Скалы покрыты снегом и льдом. Есть развитая жизнь. Мария Дмитриевна, может быть, вы что-нибудь добавите из своей области знаний? Как ксенобиолог?

– Ну-у… – Маша подняла глаза к потолку, вспоминая все сведения о системе Гамма Феникса. – Не ошибусь, если скажу, что Сцилла очень давно породила свою жизнь в виде некоторого количества безопасных для человека вирусов, паразитирующих на растениях и водорослях. Океаны крупные, однако находятся под коркой льда, отчего вода на несколько градусов теплее… Последний раз исследовательская экспедиция с Земли была на LV-934 лет двадцать назад. Они нашли кое-что по мелочи…

– Точнее, пожалуйста, – вежливо попросил Казаков. – Мне бы не хотелось столкнуться на поверхности с чем-нибудь зубастым и агрессивным, наподобие белого медведя или саблезубого мамонта.

– Не говорите ерунду, Сергей. Какие мамонты, тем более саблезубые? – поморщилась Ельцова. – Этот древний мир, может быть, и сохранил некоторые реликты из эпохи предшествовавшей глобальному оледенению, но могу вам гарантировать, что наши ученые не находили на Сцилле никаких животных крупнее рептилий длиной с ладонь. Полагаю, что эволюция на планете прекратилась, когда наступило резкое похолодание.

– А что там могло жить до похолодания? – насторожился Гильгоф. – Наверное, исследовательские экспедиции не особо углублялись в подробности местного бытия? Прилетели, констатировали, что имеется жизнь, основанная на углероде, взяли пробы вирусов и смотались на Землю – отдыхать от зверского холода?

Маша смутилась. Безусловно, очень многие миры, открытые человеком, никогда не исследовались досконально. На это требуется много времени и еще больше денег, которыми не располагали ООН или правительства великих держав. Если бы человек вздумал тщательно обшарить все планеты, находящиеся в радиусе доступного участка Лабиринта, людское сообщество пошло бы по миру – мало кто знает, в какую гигантскую сумму обходятся подобные экспедиции, проводящиеся под лозунгом «Знание ради знаний».