Лакки Старр и кольца Сатурна - Айзек Азимов

– Не Хотите ли заранее обсудить ее?

– Почему бы и нет? Сирианцы уже у меня побывали.

– Уже?

– Я сделал остановку на Титане по пути сюда. – Доремо покачал головой. – У них там прекрасно, насколько я мог разглядеть, когда мне дали темные очки. Ужасный голубой свет Сириуса ничего не дает увидеть. Нужно отдать им должное, Конвей: они все быстро проделали.

– Вы считаете, что у них было право колонизировать Сатурн?

Доремо ответил:

– Мой дорогой Конвей, я считаю только, что Хочу мира. Война никому не принесет добра. Ситуация, однако, такова: сирианцы обосновались в системе Сатурна. Как их оттуда вытеснить без войны?

– Способ есть, – ответил Конвей. – Если все остальные планеты ясно покажут, что считают Сириус агрессором, он не сможет противостоять вражде всей Галактики.

– Да, но как убедить остальные планеты выступить против Сириуса? – спросил Доремо. – Большинство из них – прошу прощения – традиционно подозрительно относятся к Земле; они скажут, что в конце концов система Сатурна была необитаемой.

– Но со времен предоставления независимости внешним мирам согласно доктрине Хегеллана считалось, что правом на независимость обладают только звездные системы. Ненаселенная планетная система не означает ничего, если это не часть ненаселенной звездной системы.

– Я с вами согласен. Признаю, что таково допущение. Но это допущение никогда не испытывалось. Сейчас первый случай.

– Вы думаете, – негромко сказал Конвей, – было бы мудро отказаться от этого допущения, признать новый принцип, по которому всякий может вторгнуться в систему и занять любую ненаселенную планету, которая ему встретится?

– Нет, – выразительно ответил Доремо, – я так не думаю. Я считаю, что лучше по-прежнему считать независимым объектом только звездную систему, однако…

– Однако?

– На конференции делегациям трудно будет рассуждать с точки зрения логики. Если я могу предложить совет Земле…

– Прошу вас. Наша беседа неофициальная и не записывается.

– Я бы сказал: не рассчитывайте на поддержку конференции. Разрешите сирианцам остаться в системе Сатурна. Сириус перегнет палку, и тогда вы сможете созвать вторую конференцию с большими надеждами на успех.

Конвей покачал головой:

– Невозможно. Если мы проиграем, у нас начнется буря. Она уже началась.

Доремо пожал плечами:

– У всех свои трудности. Я в этом отношении пессимист.

Конвей убедительно заговорил:

– Но если вы сами считаете, что Сириус не должен оставаться на Сатурне, не можете ли вы попробовать переубедить остальных? Вы влиятельный человек, вас уважают во всей Галактике. Не прошу вас ни о чем, только действуйте в соответствии со своим мнением. Ведь речь идет о войне и мире.

Доремо отставил стакан и промокнул губы платком.

– Я бы очень Хотел это сделать, Конвей, но на этой конференции не смею даже попробовать. Сириус стал настолько влиятелен, что для Элама опасно противиться ему. Мы маленькая планета… В конце концов, Конвей, вы ведь созвали эту конференцию, чтобы достичь мирного соглашения, зачем же вы одновременно послали военный корабль в систему Сатурна?

– Об этом вам рассказали сирианцы, Доремо?

– Да. И представили доказательства. Я даже видел земной корабль над Вестой в магнитном захвате сирианцев. И мне сообщили, что на борту не кто иной, как сам Счастливчик Старр, о котором мы слышали даже на Эламе. Мне сообщили, что Старр выступит свидетелем на конференции.

Конвей медленно кивнул.

Доремо сказал:

– Если Старр признает военные действия против сирианцев – а он признает, иначе сирианцы не допустили бы его выступления, – это все, что нужно конференции. Никакой аргумент против этого не устоит. Ведь Старр, по-моему, ваш приемный сын.

– Да, – прошептал Конвей.

– Тем Хуже. И если вы скажете, что он действовал без санкций с Земли, как, вероятно, вам следует поступить…

– Это правда, – сказал Конвей, – но я не готов сказать, что именно мы станем утверждать.

– Если вы откажетесь от него, вам никто не поверит. Он ведь ваш сын. Делегаты внешних миров поднимут крик о «вероломных землянах», о лицемерии Земли. Сириус этим воспользуется, а я ничего не смогу сделать. Я даже лично не смогу голосовать в пользу Земли… Земле сейчас лучше уступить.

Конвей покачал головой. «Невозможно».

– Тогда война, – с бесконечной печалью ответил Доремо, – и мы все будем против Земли.