Азъ есмь Софья. Сестра - Галина Гончарова

И!

Алексей Михайлович пообещал для нее построить кораблик. Не сразу, но как будет время и возможность.

Софья тут же замотала головой и указала на брата.

– Алеше. А я ему помогать буду! Чем смогу!

Выглядело это умилительно, так, что даже мать соизволила посмеяться и ребенка по головке потрепать. Остальные царевны, конечно, надувались лягушками, но Софья пока на них внимания не обращала. Сейчас ей надо пробиться самой, потом она и девчонок протащит! А что?!

Была же Анна Ярославна французской королевой! Точно, такая книга у нее на полке стояла![9]

Володя читать любил, в отличие от жены. В мире цифр и букв ему было спокойно. Так что выходили наши девчонки замуж в Европы, и там еще благодарны были за русских королев. Почему бы и сейчас так не поступить?

Разбавим кровь разных Бурбонов и Стюартов.

И все затихло дней на десять.

Потянулись праздники, Софья бесилась от бесполезной траты времени на всякие глупости, но выбора не было.

А потом Алексей Михайлович опять пришел в покои царевича, когда Алексей-младший занимался латинским языком. Пока еще неуклюже, медленно, с трудом, но…

В свое время Софья поняла, что любой язык – это алфавит, грамматика и словарный запас слов так в тысячу. В обиходе нормальный человек и меньшим пользуется, и все его понимают. Так они с Алексеем и учились.

В планах было не меньше пяти языков. А чем тут еще заниматься?!

Одним словом, пришел Алексей Михайлович в тот момент, когда дети переводили считалочку – в изначальном варианте – стихи Маршака про Кота и про цифры – на несколько языков. Конечно, спорили и хохотали до слез.

Софье повезло с великолепной памятью еще в той жизни, а в этой она еще улучшилась. И вспомнить считалочки и стишки своего детства она могла без особых усилий. Не все подходили к ситуации, но кое-что – идеально. Чуть адаптировать – и вперед.

Дядька царевича наблюдал за этим процессом с отеческой улыбкой, подсказывая нужные слова.

Первым отца заметила Софья, но поскольку он стоял в тени и никак о себе не извещал, обращать внимания не стала. Потом царевичев дядька, который хотел было поклониться, но был остановлен движением царственной шуйцы. Доперевели считалочку на польский, а там и Алексей-младший заметил, что кто-то лишний есть в классе. И бросился отцу на шею.

Софья чуть приотстала, но второй подошла, поцеловала отца в щеку и присела в реверансе, или хотя бы в его подобии.

– Тятя, а правда, что в Европах так королей приветствуют?

Алексей Михайлович ответил, что, конечно же, правда. И Софья тут же воспользовалась случаем – попросила учителя европейских манер. Алексей Алексеевич присоединился, уже привыкнув, что сестра плохого не посоветует. И царь согласился.

Софья готова была прыгать на месте от радости. Да кого б ни дали – все равно лучше, чем ничего! Это не значило, что она полностью за импортные манеры и одежду, нет. Вот эту реформу Петра она считала откровенно неумной.

Люди носили то, что подходило по климату и удобству, так сложилось. Во Франции мороз в минус десять – страх божий, у нас – минус тридцать повод погулять. И вообще – Мороз-воевода!

А уж про идиотские моды на корсеты и блохоловки – бэ-э-э, гадость!..

Поди, переплющи себе все кишки этим пыточным сооружением – небось при первых же родах загнешься. А парики, этот рассадник вшей?

Нет уж, не нужны на Руси такие пакости. Пусть катятся в Евросоюз, их не жалко!

А потом царь заговорил о том, о чем хотели и дети.

– Тятя, а ты думал, помнишь, я про бездомных детей говорил?…

– Помню, сынок. А ты еще что-то измыслил?

– Да, тятенька! – Алексей отца не боялся. Это кому другому он грозный государь, а ему любимый отец. – Мы с Сонюшкой тут все думали, как ее лучше обустроить и вот что решили!

Проект Софья, недолго думая, нарисовала сама. Ну как – сама? С Алексеем вместе, с постоянным повторением то вопросов, то классического: «Алеша, какой ты умный! Ты молодец, братик! А давай тут вот так, а тут этак? А как ты правильно придумал…» Одним словом, к концу проектирования Алексей был уверен, что все придумал он. А Софья просто помогала.

Почти по ГОСТу на листах бумаги была нарисована общага барачного типа, по четыре комнаты на этаже. Два этажа, больше закладывать смысла не было, не терем. Софья могла бы и пятиэтажку посчитать, но зачем? Каждая комната на два десятка человек. Кухня не предусмотрена, на первом этаже столовая, там же и готовить, а заодно от печей обогревать здание.

Рядом большая баня.

Школа – пока небольшой проект. Классы на сорок человек каждый. Лавки, столы, доски с грифелями. Пока классов немного – всего шесть. И спортивный зал. Большой и маленький.

Софья была готова, что первый набор будет небольшим, всего человек сто. Проверить идею, посмотреть, подумать… Но ведь строить надо с запасом! Сто в этом году, сто в следующем, так к шестнадцатилетию у Алешки и тысяча человек наберется. Подготовленных, умных, преданных. А то и поболее.

Спортивная площадка, конюшня, подсобное хозяйство в виде курятника и свинарника.

– А это вам зачем? Неужто воины будут за свиньями ухаживать?

– Будут, тятенька. – Алексей, обсуждавший эту проблему с Софьей, даже и не смутился. – Ежели дисциплину нарушат или честь учебную запятнают. Еще как будут!

– Так розгами-то оно вернее будет?

Алексей Михайлович явно подшучивал над сыном, но в каждой шутке…

– Так одно другому и не мешает, тятенька…

Алексей Михайлович собрал листы бумаги.

– Дорого это обойдется, сыне…

– Тятенька, так лучше мне ничего не дари… нам с Сонюшкой! Лучше в дерюге ходить, но души детские спасти от холода и голода…

Софья закивала, с такой надеждой глядя на отца, что Тишайший только вздохнул. Дети, иначе и не скажешь. И ведь не о себе думают, о детях… таких же, которые без отцов-матерей остались.

Наследник растет.

Опора и надежда. И идея эта очень неплоха. Да и денег не так чтобы много потребуется.

– А ты сам бы, сынок, учиться в такой школе хотел?

– Так ежели эту школу в Коломенском или где рядом изладить, то лучшего и пожелать бы нельзя!

Алексей загорелся сразу же. Еще бы, если Софья эту идею подкидывала планомерно и целенаправленно. Может, потом он и перегорит. А может, и нет, если все пойдет как надо.

– Тогда придется тебе там круглый год жить… не тяжело будет?

– Так я домой часто приезжать буду, да и… ты же со мной Сонюшку отпустишь? Правда?