Вандал. Книга 1. Драконы моря - Андрей Посняков

— Разбойники… федераты… прокуратор… Бред какой-то! — Допив вино, Александр раздраженно сплюнул. — Вот погодите, доберусь завтра до первой же телефонной будки!

— Ну-ну, — как-то совсем по-детски захихикал старик — Посмотрим, каким вы вернетесь!

— То есть как это — каким?

— Я имею в виду, в духовном плане.

Чистая черная ночь опускалась на землю, накрывая бархатным покрывалом оливковые рощи, смоковницы, пальмы. В казавшемся огромным небе сверкали брильянтовые россыпи звезд, и тоненький серп растущей луны отражался в спокойной воде пруда мерцающей золотистой дорожкой. Все укладывались спать, наступала тишина, лишь изредка в саду перекрикивались какие-то ночные птицы да слышно было, как на кухне стучат посудой служанки.

— Слышь, Ингульф, — Дождавшись, когда все уснут, Саша потряс заснувшего приятеля за плечо, — Не боись, я про тебя не забуду Да и про старика тоже. Где там у него магазин? В Сусе?

Александром заменили одного из обычных носильщиков, поставив в пару к одному высокому парню. Дождались, когда хозяйка с детьми забрались в широкий портшез, подняли, понесли.

Не таким уж и трудным оказалось это дело, по крайней мере Саша лишнего веса не чувствовал, правда, не сразу удалось подладиться к плавному шагу, идти с другими носильщиками в ногу, однако совладал и с этим.

Вымощенная желтым кирпичом дорога уходила в оливковую рощицу, а затем круто сворачивала на север, к морю. Сразу за рощицей кортеж — всадник на белом коне впереди, за ним носилки, потом вооруженная копьями и мечами (а кто знает, может, и пистолетами?) охрана — повернул к деревне, довольно большой, в десятка два хижин.

Между хижинами в изобилии росли пальмы и какие-то низенькие колючие кустики, сразу за околицей начинались желтые пшеничные поля, а уж там, за ними, синело, словно повиснув в воздухе, море. И — опять же! — ни теплохода, ни танкера, одни парусные рыбацкие суденышки — фелюки, или как они там называются.

Исполнение новых обязанностей — хитро придумано, попробуй-ка, убеги незаметно! — отнюдь не мешало Петрову глазеть по сторонам в ожидании полицейской машины или хотя бы какого-нибудь мальчишки на велике и, конечно, с мобильником. Увы, ничего подобного не было.

Что же, оставалось поверить чудаковатому старику антиквару? Четыреста тридцать восьмой год, даже не тысяча четыреста… Ну, чтоб в такое верить, надо совсем чокнуться! А Сашка еще вроде бы не совсем… хотя если так дело и дальше пойдет, то…

Деревенские жители, смуглые и полуголые, встречали процессию приветливо, улыбались, махали руками, кланялись. Откинув полупрозрачный полог, хозяйка, госпожа Феодосия, тоже кивала в ответ, а детишки, Авл с Анной, громко кричали — здоровались.

— Сальве, сальве!

На площади в центре деревни располагалась увенчанная крестом церковь, ничуть не радостная, не нарядная, наоборот, угрюмая и даже какая-то угрожающая: мощный портал, толстые, сложенные из темных камней стены, узкие оконца-бойницы. Все это больше напоминало крепость, а вовсе не храм Божий. Впрочем, что тут удивительного? Видно, и в этой деревне тоже жили сектанты. Эти, как их… ариане, во!

Миновав деревню, кортеж спустился с невысокого холма вниз, к пшеничным полям. Затем дорога пошла вдоль песчаных барханов и скал и наконец, как-то незаметно, вырвалась к самому морю, то есть, собственно говоря, — в порт, в чудесный город с мраморными колоннадами портиков и храмов, с пальмами и кипарисами, окружавшими двух- и трехэтажные дома-усадьбы. Шикарные статуи на площадях, чуть вдалеке — беломраморная ступенчатость огромного амфитеатра, еще какие-то роскошные здания, хотя, конечно, хватало и самых убогих хижин.

На улицах, узеньких и широких, на площадях, на рынках и у храмов хватало самого разного люда: и смуглых берберов, и чернокожих негроидов, и светлых, европейского облика типов, правда, тронутых местным загаром. И все — все! — были одеты в какие-то хламиды или разноцветные туники, на худой конец, в белые набедренные повязки, словно не было у них никакой нормальной одежды, даже обуви нормальной не было.

Люди без кроссовок, мобильников и джинсов, город без машин и рекламных вывесок. И тут сектанты? В таком количестве? Этого просто не может быть! А четыреста тридцать восьмой год — может? Нет уж, сектанты куда вероятнее. И понятнее, что уж тут говорить. Прав старик антиквар, прав: бежать пока рано — просто некуда! Ну не в этот же непонятный анклав?

Услыхав звонкий смех, Александр поднял глаза: откинув задний полог, Авл с Анной показывали на него пальцами и хохотали.

— Ты так забавно кивал сейчас головой, — сквозь смех пояснил Авл. — Как самая настоящая лошадь! Мама, мама, смотри! Нет, поздно уже…

Минуя широкую многолюдную площадь, процессия свернула на какую-то тенистую улицу и, не замедляя хода, вошла в распахнутые настежь ворота. Во дворе уютного особнячка, с цветочными клумбами и садом, кортеж уже поджидал тот самый ехавший весь путь впереди всадник, а рядом с ним какие-то люди, по виду рабы или слуги. Все кланялись чуть ли не до земли.

— Сальве, матрона, сальве!

Саша на миг зазевался: показалось, что над головой пролетел вертолет. Стрекоза, всего лишь лупоглазая стрекоза с прозрачно-голубыми крыльями…

Напарник чувствительно ткнул его кулаком в бок опускать носилки нужно было одновременно всем, иначе господа рисковали вывалиться.

Выбравшись из портшеза, Феодосия и ее дети в окружении служанок и слуг поднялись в дом. Туда же, чуть погодя, позвали и носильщиков, естественно, не в парадные покои, но и то, что предложили, на взгляд Александра, оказалось очень даже неплохим местечком: большая тенистая комната с террасой и увитыми виноградной лозою колоннами, мраморный, с цветными инкрустациями пол, широкие ложа, циновки. И еще — долгожданная прохлада, и холодное, принесенное хорошенькими служанками вино, и фрукты с пшеничными лепешками, и какое-то мясо — баранина, что ли? — и острый, восхитительно острый соус.

— А неплохо, парни!

Вместе с остальными носильщиками молодой человек уселся на пол, за низенький, уставленный только что принесенными яствами столик.

Все четверо ели с аппетитом, а уж пили… По кувшину на рыло, пусть даже и сухое вино, но в каждом кувшине — литра по три минимум. Потом, конечно, сходили во двор, в уборную — отлить. Туалет был тоже мраморный, с водосливом, но без всяких там унитазов, один сплошной каменный желоб, по которому время от времени и текла водичка. Шикарно, и не только по местным меркам.

Идти в город после сытного обеда и выпивки Сашке что-то не очень хотелось, больше хотелось завалиться спать, что уже не замедлили сделать его коллеги-носильщики и теперь оглашали всю комнату заливистым богатырским храпом. Подумав, молодой человек тоже улегся на свободное ложе, однако не уснул, так просто лежал, уставив взгляд в потолок, расписанный какими-то фресками на весьма вольные темы — сатиры, наяды, плеяды. Впрочем, Плеяды — это, кажется, созвездие или вообще Галактика.