Хищник. Если его можно ранить - Брайан Томас Шмидт

Яутжа поднялся и развернулся к Моутсу. На сей раз он не бросился в атаку, а мягко, крадучись, двинулся вперед, но Моутс оставался на месте. Яутжа нанес удар. Моутс отшатнулся, увернувшись от его когтей, и ударил яутжа ножом.

Яутжа вскинул вверх ногу и выбил оружие из его руки.

Моутс замешкался, провожая нож взглядом, и когти яутжа полоснули его поперек горла.

К небу взвился фонтан крови. Моутс рухнул на колени. Вражеский воин опустил руку на его голову, вонзив когти в кость, а свободной рукой вновь полоснул Моутса поперек шеи, отделив голову от тела.

Повернувшись к своим товарищам, победитель вскинул кровавый трофей высоко вверх и испустил нечеловеческий торжествующий визг.

Смерть Моутса едва не обратила надежды Поупа в прах, но лейтенант был уверен: шансы есть. Моутс просто совершил ужасную, роковую ошибку.

Небраска Джон вышел на середину, подхватил обезглавленное тело Моутса и понес его к своим. Кровь товарища залила его нижнюю рубаху, но он, казалось, и не заметил этого. Бережно опустив мертвое тело на землю, он выпрямился и повернулся к врагам.

– Позвольте мне, – сказал Конрой. – Дайте-ка, я попробую.

Поуп поднял руку, останавливая Небраску Джона.

– Давай, Конрой. Прикончи этого сукина сына.

Вместо того чтобы направиться к центру, Конрой подошел к мотоциклу, пнул стартер и медленно покатил на середину. В правой руке он держал пику.

Навстречу ему вышел еще один яутжа ростом со среднего человека, тоже вооруженный железными когтями.

Конрой поддал газу и направил мотоцикл на противника. Тот легко отступил в сторону. Конрой остановил машину и снова прибавил газу, не двигаясь с места. Заднее колесо мотоцикла бешено завертелось, вгрызшись в траву и выбросив в воздух – прямо в лицо яутжа – целый град мелких комьев земли. Конрой сорвался с места, отъехав футов на двадцать, развернул машину на сто восемьдесят градусов и снова прибавил газу.

Никогда в жизни Поуп не видел ничего подобного. Конрой использовал свой мотоцикл как боевого коня!

Пока яутжа отплевывался и протирал запорошенные землей глаза, пика Конроя вонзилась в его грудь, пробив тело врага насквозь. Не выпуская древка пики, Конрой уперся ногами в землю, и мотоцикл устремился вперед без него. Лишившись управления, машина завиляла, промчалась с дюжину ярдов, врезалась в огромный камень, упала набок и заглохла. Конрой пригвоздил яутжа к земле, сорвал с пояса нож и принялся яростно колоть вражеского воина.

Небраска Джон победно вскинул вверх сжатый кулак.

Но Поуп затаил дух…

Тут это и произошло.

Яутжа, возможно, из последних сил поднял руку и вонзил когти в щеку Конроя.

Конрой вскрикнул от неожиданности и злости и рухнул на врага, сдавившего его в предсмертных объятиях.

На том бой и кончился. Оба были мертвы.

– Будь оно все проклято, – сказал Небраска Джон.

Сходив за оружием и телом Конроя, он уложил мертвого товарища рядом с Моутсом.

– Моя очередь, – буркнул он, поднимая пику Конроя с испачканным ярко-зеленой кровью яутжа острием.

– Нет, позволь мне, – возразил Поуп, приготовившись выступить вперед.

– Нет, са-ар. Не хочу больше видеть, как гибнут наши. Пойду я.

С этими словами Небраска Джон быстро зашагал к центру залитого кровью поля боя.

Великан-яутжа вскинул руки кверху и яростно защелкал жвалами. В руках он держал такое же копье, какое Поуп видел ночью – с широким, длинным, причудливо изогнутым наконечником. Воин шагнул вперед.

Небраска Джон перешел на легкую рысцу, затем бросился к противнику бегом. Оказавшись в пяти ярдах от яутжа, он откинулся назад и метнул в противника пику. Воин взмахнул копьем и отбил его оружие на лету – но это заставило его на секунду открыться. Он поспешил опустить копье, но поздно – Небраска Джон был уже рядом. Обхватив яутжа за шею, он заступил ему за спину, выхватил разделочный нож и рассек горло врага до самых позвонков. Другой рукой Небраска Джон вцепился в одно из жвал противника. Противник раскрыл пасть, растопырил жвала и обмяк. Из перерезанного горла тугой струей хлынула люминесцентная едко-зеленая кровь.

Отпустив тело врага и позволив ему упасть, Небраска Джон вернулся к Поупу, замершему на месте с разинутым ртом. Миг – и губы лейтенанта растянулись в широкой улыбке.

– Ты справился! Ты победил!

– Ага. Но ребятам-то не удалось. А теперь еще и вам умирать.

Поуп стер с лица улыбку.

– Я умирать не собираюсь. У Господа еще кое-что осталось для меня в запасе – не зря же меня зовут Провиденс Поуп.

С этими словами лейтенант схватил томагавк и направился к центру, оглядываясь по сторонам на ходу. Все вокруг смотрели на него во все глаза, будто на какое-то редкое насекомое. Он покачал головой.

– Этот хренов Сандерсон со своими картами… Послушайся он меня, мы уже были бы на границе. Ребята тайком разжились бы текилой, а сам я смог бы наконец выспаться по-человечески…

Он взглянул на своего противника. Тот, как и первые два, был вооружен двумя парами железных когтей, и это означало ближний бой. На это-то лейтенант и рассчитывал – и от души надеялся, что его план сработает.

Он вскинул вверх томагавк, оценил его баланс, принял низкую стойку и медленно двинулся вперед… но вдруг оцепенел от удивления. Яутжа поднял руку, и один из железных когтей, сорвавшись с его запястья, полетел в сторону лейтенанта. Поуп попытался уклониться, но лезвие угодило в левое плечо, в каких-то дюймах от сердца. Не бросься он в сторону – уже лежал бы замертво рядом с Моутсом и Конроем. Скорчившись от невыносимой боли, лейтенант упал на колено.

– Вставайте, са-ар!

Голос Небраски Джона помог опомниться, и Поуп встал.

Противник уверенно шагнул к нему.

Поуп взмахнул томагавком, одним слитным движением выписав в воздухе две восьмерки – справа налево и снизу вверх.

Яутжа уклонился от удара и кинулся на лейтенанта, ударив в ответ единственным когтем, оставшимся на правом запястье.

Поуп отразил удар томагавком и тут же понял, как жестоко ошибся.

Коготь яутжа зацепил томагавк и вырвал его из пальцев Поупа. Обезоруженный, лейтенант на мгновение замер с вытянутой рукой.

Перед глазами возник необычайно яркий образ – образ той девушки из долины Гудзона, чьи волосы пахли апельсином и сиренью. Вот так же вытянув руку, она махала ему с перрона три года назад, а он махал ей в ответ из вагонного окна, уезжая драться с индейцами. Ее звали Шарлоттой, и он любил ее сильнее всего на свете.

Миг – и лейтенант вновь вернулся в реальный мир.

– Шарлотта, – прошептал он.

Коготь противника вновь метнулся вперед.