Сон в зимнюю ночь - Виктор Власов

* * *

Катер доставил нас на плавучую платформу, укрытую под бронированным стеклом. Соэра, прижав к груди охапку цветов одной рукой, другой звала меня, Джулис и подоспевшего на катере Томаса.

Два самолёта готовились к показательному сражению в небе. Их кабины были оснащены надёжными русскими системами спасения пилота, дабы обеспечить безопасность. Сиреневый истребитель палубной авиации F4U «Корсар» с монопланом «обратная чайка» – талисман Лейджелила, который тот решил всё-таки опробовать. Вторым поединщиком выступил F4F «Уайлдкэт», тоже «палубник». Реконструкция старого военного американского самолёта позволила установить дополнительный пулемёт.

Зрители: туристы и местные жители – любители зрелищ помахивали стодолларовыми купюрами, богачи на VIP-зоне глядели в бинокли. Стоял шум азартной толпы и спор – три лётчика в жёлто-сером обмундировании едва не подрались, перечисляя заслуги то одного, то другого участника.

– Витя, звонил Джуниор, и спрашивал, что мы хотим.

Заметив фотографа, щёлкающего большим старинным аппаратом, я решил отправить несколько фото родителям.

А в это время в небе раздавались пулемётные очереди, резкие звуки двигателя маневрирующих самолётов. Пули с краской летели и в сторону зрителей – врезались в бронированное стекло обзора, оставляя кляксы, и зрители сжимались точно комки ваты от воды, невольно садясь на пол, затем, вскакивая, весело кричали, подпрыгивали, кидались жареными сосисками. Кто-то даже поперхнулся соком и закашлялся.

– Cunado mio, favor? – Томас вышел из толпы на видное место у стола трёх комментаторов, пересказывающих событие на трёх языках. Победно улыбнувшись, выудил из шуршащей обёртки картину под названием «Little-big Horn». После недолгой речи Томас проводил аукцион, а Соэра тихо пояснила мне и Джулис, что картина являлась копией, а у самого Лейджелила не было даже дальних родственников пайсано.

Всё это время воздушный бой продолжался, но шёл к своему логическому завершению: у одного лётчика иссяк запас патронов, у Лейджелила обнаружилась неполадка, о которой тот сообщил по рации.

Продолжение зрелища возобновилось на мелководье: озлобленный индеец и не менее сердитый американец утроили кулачный бой. Молотя друг друга кулаками в серых голицах, подняли столько шума и гама со стороны, что никто не слышал ни собственного голоса, ни микрофонов дикторов. Они перекатывались с бока на бок на деревянном причале, угощая щёки и нос тумаками, бранились, на чём свет стоял, бросались предметами, найденными в карманах, хлестали друг друга лётными шлемами. Наконец, измождённые, точно пловцы после длительного заплыва, бессильно принялись толкаться перед тремя камерами и репортёрами.

Победила дружба. Соэра, вскрикнув, кинулась обнимать побитого, но счастливого Лейджелила.

– Не подумаешь, что он – лётчик, – изумлённо улыбнулась Джулис.

– Я тоже удивлён, – ответил я, проверяя состояние промокших зелёных купюр и паспортов.

Мы собрались возвращаться в «Небесный холм». Путешествие закончилось, работа ждала. Томас, довольный зрелищем и выручкой, торопил нас.

Самолёт Лейджелилла тоже взмыл в небо, ставшее белым-белым от вспышек салюта, звук которого казался странным, не похожим на звучание фейерверков.