Хозяйка Валгаллы - Александр Прозоров

На рассвете внешне спокойный бог войны вышел за дверь – и больше не вернулся, не показавшись ни к обеду, ни к ужину, ни к ночи. Однако Валя знала, что мир славян больше уже никогда не станет прежним. Ее «кабанчик» явственно уходил из старой чащи в новые неведомые земли. Нужно крепче держаться за шкуру. В новых землях может найтись место и для нее…

Это были хорошие вести. Из плохих же стало то, что топик изнасилования не пережил, окончательно превратился в лохмотья. Джинсам тоже досталось изрядно. Нижнее белье и вовсе давно исчезло.

Несколько месяцев назад она попала в сей мир в штанах и маечке. С тех пор одежда снималась ею только для стирки, причем – ручным перетиранием, без мыла, и теперь окончательно пришла в ветхость.

В новый неведомый мир ведьма рисковала войти нагишом.

Прошло больше двадцати долгих дней, прежде чем Валя опять услышала на лестнице знакомые шаги и, выскочив из «карцера», с восторженным визгом повисла на шее бога войны:

– Ур-ра-а!!! Вик вернулся!

Викентий тоже усмехнулся, погладил ее по голове, произнес неожиданные, но очень теплые слова:

– Здравствуй, любимая! Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился!

Светлана, что стояла за ним, воздела глаза к потолку и сплюнула в сторону. Наверное, от зависти.

Вик занес девушку к себе, прикрыл дверь, но когда Валентина начала его целовать, положил палец ей на губы:

– Подожди ночи, милая. Ко мне должны прийти люди.

– Какие вы тут все деловые! – возмутилась ведьма. – Смотреть противно. К дикарям провалились – и суперменов из себя корчите. А тут везде тоска смертная! И дубак еще постоянно, не согреться. Все время в шкуры заворачиваться приходится. Светка, вон, в мехах ходит. А я до сих пор в одной маечке слоняюсь. Скоро расползется вся, будет вам стриптиз бесплатный.

– Так попросила бы у светлой хотя бы плащ.

– Не хочу унижаться.

– Ладно, тогда я спрошу, – отмахнулся Викентий.

Валя облегченно перевела дух. Ее главная на сегодня проблема, похоже, разрешилась. Держащееся только на честном слове тряпье удастся поменять на новое. И, вытянувшись в постели, девушка расслабилась, не мешая любовнику беседовать со стариком, явившимся рассказать о набеге скифов.

Впрочем, очень скоро она стала прислушиваться – трудно остаться равнодушной, когда рассказывают о людях, одним взглядом врага обращенных в камень. Так, между делом. Драка как драка. Кого стрелой сразили, кого копьем, кого – в камень превратили.

– Два потомка змееногой богини, одним взглядом убивающие врага наповал, – бог войны тоже обратил на них внимание. – Интересно только, на какой дистанции действует это волшебство? Дальнобойность – чертовски важный фактор при штурме…

– Что ты задумал, Вик? – забеспокоилась девушка.

– Ты прямо будто не от мира сего, Валя! – усмехнулся Викентий. – Я бог войны. Великий воитель и защитник русской земли. Если скифы захватили города, я должен их освободить. Завтра на рассвете отплываю.

– Уплываешь? В путешествие? – вскинулась Валентина. – Возьми меня с собой!

– Я не в круиз отправляюсь, милая, – покачал головой Вик. – В военный поход, на войну. Убивать, погибать, драться.

– Я согласна!

– Это не было рекламой, Валя! Я объяснял, почему сие невозможно!

Валя ухватила молодого человека за шею и рывком оседлала:

– Вик, ты что, не понимаешь?! Я томлюсь тут уже целую вечность, я почти полгода в тюрьме! В самом настоящем концлагере! Я схожу с ума, Вик! Я уже готова грызть бревна и выть на луну. Мне уже хочется утопиться или повеситься! Я согласна на все, лишь бы вырваться отсюда! К черту, к дьяволу, к пингвинам на Северный полюс и к белым медведям на Южный. Или наоборот. Куда угодно, только отсюда! Вик, я сделаю все, что угодно, согласна на все, только забери, увези меня отсюда хоть ненадолго. Хоть на месяц, хоть на неделю, хоть на несколько дней! Я тоже ведьма, Вик, и у меня тоже есть свой дар. Возьми меня, Вик. Возьми! Я тебе еще пригожусь.

Девушка сбросила обветшавшую маечку и снова наклонилась, коснулась его губ сперва одним, потом другим соском.

– Ты умеешь быть убедительной, Валенька, – запустил ладонь ей под пояс храбрый Один. – Договорились, ты поедешь со мной. Нужно только тебя переодеть…

И он разъединил застежку заношенных девичьих штанов.

* * *

На рассвете нового дня свершилось чудо. От причалов Шексны отвалила могучая, тяжело нагруженная ладья, вспенила веслами воду и покатила, покатила вниз по течению, с каждым гребком набирая ход. А на носу корабля стояла Валентина, в платье из оленьих шкур, сшитом мехом внутрь и потому невероятно щекотном, в просторной заячьей епанче и лисьем треухе. Ее лицо овевал прохладный и влажный ветерок, ее фигурку оценивали взгляды сотен одиноких мужчин, ее слух услаждала протяжная песня гребцов.

И самое главное – впервые за последние полгода она вырвалась из застенков вологодского дворца Макоши!

За одно только это она была готова продать первому встречному и душу, и тело!

А заплатить удалось всего лишь полцены.

Идущие на юг ладьи несли на себе двадцать десятков мужчин. Не ремесленников и рыбаков – а бывалых воинов, успевших не раз взглянуть в лицо смерти, умеющих рисковать и знающих себе цену. Их не сильно смущало то, что единственная на всю дружину девушка считается богиней. Главное – собой хороша и рядом. Воины сверлили Валю откровенными взглядами, явно оценивая все достоинства и недостатки молодухи. Сами же славяне были равны, как на подбор: плечистые, высокие, статные и русоволосые бородачи с крепкими, сверкающими, как жемчуг, зубами и голубыми глазами – так что истосковавшаяся в четырех стенах ведьма была не прочь затеять любовную игру хоть прямо сейчас! Но…

Но корабли под всеми парусами мчались вниз по течению, не останавливаясь ни на ночлег, ни для еды – и потому девушке оставалось исполнять роль верной и преданной спутницы бога войны, держась рядом с Виком и время от времени беря его под руку, чтобы прижаться щекой к крепкому плечу.

На шестой день ладьи пристали к тихому и холодному, брошенному жителями городу. Бревенчатые стены высотой в два этажа, полсотни метров длины в примыкающей к реке стороне, полтора десятка монументальных причалов из полутеса. Вроде бы надежная, неприступная крепость. Однако над ней не вились дымы от горящих очагов, не слышалось ни голосов людей, ни мычания скотины, ни лая собак, ни стука топоров. А опрокинутые на землю ворота и вытоптанные огороды наглядно доказывали, что люди ушли отсюда отнюдь не добровольно.

Побегав несколько часов по стенам и окрест, мужчины пришли точно к такому же выводу. Корабли отвалили от причалов и покатились дальше вниз по реке. На рассвете лес по берегам пропал, зато появились всадники. Их копилось все больше и больше, степняки принялись старательно осыпать корабли стрелами – хотя попадали только в борта и в поднятые славянами щиты. Потомки Сварога время от времени так же впустую отвечали.