Египетский манускрипт - Борис Батыршин

Дрон встрепенулся и открыл было рот, но Геннадий взглядом остановил его.

– Сразу предупреждаю – не предлагать патентовать канцелярские кнопки, скрепки и двигатели внутреннего сгорания. Я эти книжки тоже читал. Оставим эту честь герру Бенцу – тем более что он-то свой бензиновый двигатель уже запатентовал. Нам с вами нужно нечто такое, чтобы результат был сразу и, по возможности, без стартовых вложений.

– Какие вложения в патенты? – недовольно буркнул Дрон. Он, похоже, как раз и собирался предложить нечто подобное. – Написал бумажку – и греби бабло. Не быстро, да зато верняк! На будущее пригодится.

Геннадий с жалостью посмотрел на соратника.

– Во-первых, друг мой Андрей… – Дрон сразу набычился. Лидер группы называл его по имени, только когда собирался выставить идиотом. – У нас нет документов. «Нет» – от слова «вообще». То есть – никаких. Здесь, конечно, не принято спрашивать паспорт на каждом шагу, большинство населения его и в руках-то ни разу не держало. Но поверь – при подаче патентной заявки документы у тебя спросят. Во-вторых – позволь поинтересоваться, из каких капиталов ты собрался платить за регистрацию патента, не говоря уже о всяких там гербовых сборах? Я не знаю, как там полагается подавать патентные заявки, – но у нас это крайне хлопотное и, поверь, недешевое занятие. Ну хорошо – вот ты получил патент. И что – будешь ходить как дурак с мытой шеей и ждать, когда озолотишься?

Услышав этот пассаж вожака, Виктор, оторвавшийся наконец от смартфона, хихикнул. Дрон погрустнел еще больше.

– Видишь ли, дорогой Андрей, – мягкий голос Геннадия был полон яду. – Подобные фокусы легки и приятны только в книжках про попаданцев. Причем в плохих книжках, глупых. Авторы ведь тоже не все идиоты – таких элементарных косяков они давно уже себе не позволяют. Вот представь: запатентовал ты канцелярскую кнопку – так ведь ее надо еще прорекламировать! Объяснить потребителю, что без этой самой кнопки не жизнь была у него, а сплошное мучительное прозябание. А значит, надо выпустить пробные партии. Ладно, в нашем случае без этого можно обойтись, привезем из будущего. Затем – распространить изделия среди потенциально заинтересованных людей, создавать интерес, изучать возможный спрос, отзывы собрать… А это все – время, деньги и, главное, – немалый, высококвалифицированный труд. Вот скажи – ты готов и там сделаться «успешным манагером»?

Дрон подавленно молчал. Крыть, как всегда, было нечем. Впрочем, Геннадий ему слегка польстил – здесь, в двадцать первом веке, Дрон был кем угодно, только не успешным менеджером.

– Вот именно это я имел в виду, когда упомянул, что жду толковых идей, а не тех, что сразу приходят в голову, – продолжил Геннадий. – Так что повторяю вопрос – как раздобыть денег, желательно без стартовых вложений и быстро?

– А чего тут думать? – вновь оторвался от смартфона Виктор. – Трясти надо. «Грабь награбленное», как говорил Ульянов-Ленин.

– Слышу речь не мальчика, но мужа, – довольно кивнул Геннадий. – Другие мысли есть?

– Ну вот, я так и знала, что дело закончится примитивной уголовщиной, – презрительно заметила Ольга. – И стоило для этого отправляться в прошлое?

– Это называется «экспроприация», – терпеливо разъяснил Геннадий. – Если кто не в курсе, революционеры – и большевики, и твои, Дрон, любимые анархисты – только так деньги и добывали. Сталин вон и вовсе на каторгу попал за ограбление Тифлисского казначейства. Так что ничего нового мы с вами не придумали. Но, как и было сказано, решение это – самое очевидное, а я предлагал вам подумать. В крайности удариться мы всегда успеем, а пока поищем не столь радикальные решения. Время пока есть. Но учтите – это только пока. И уже скоро нам придется считать каждую минуту. Всем все ясно?

Ольга подняла руку. Геннадий кивнул.

– Ты мне вот что скажи, Геночка… – подозрительно ласково начала девушка. – Я все понимаю – революция, экспроприация, Сталин там… но почему ты так уверен, что шею моют одни только дураки?