У смерти твои глаза - Дмитрий Самохин

– Это не оскорбления, – возразил Гонза. – Это лишь версия происходящего.

– А все‑таки, почему вы поменяли решение? – осведомился я. – Только не убеждайте меня, что тут все дело в вашей непоколебимой вере в непогрешимость полиции. Эту чушь оставьте для журналистов.

– Господин Туровский, вы заходите слишком далеко. Я не намерен отвечать на ваши инсинуации.

Иероним Балаганов с видом оскорбленной невинности поднялся из кресла. Он достал портмоне, раскрыл его и вытащил выписанный чек. Чек вспорхнул над столом и опустился перед моим носом.

– Я нанимал вас за десять тысяч. Пять задатка были выписаны. Это остаток. Думаю, мы с вами в расчете.

Господин Чистоплюй развернулся и вышел. Через минуту громко хлопнула входная дверь.

– Да, – протянул я, давя сигару о дно хрустальной пепельницы. – Что ты об этом думаешь?

– Напугали его, – ответил Кубинец.

– Это как нажать нужно было, чтобы такого медведя напугать до дрожи в коленках?! – изумился я.

– И ведь нажали. Да не просто нажали, а с хрустом. Видел, как человека сломали. Говорит, а самому аж противно за себя.

– Точно, – согласился я.

Чем могли угрожать человеку с таким положением и состоянием, как Иероним Балаганов? И к тому же откуда узнали, что он нанял детективов? Откуда просочилась такая информация? Я задумался. Кому мог открыть имя клиента? Перебрал тысяча сто комбинаций, но по всем позициям выходила только кандидатура Аграника Маркаряна. Ему я вчера выдал имя клиента, но Аграник? Это немыслимо! Так, допустим, всплыла информация о том, что господин Чистоплюй приходил к нам, но чем могли ему пригрозить. Развал компании? Но, судя по биржевым котировкам, «Седуктиве Бед» выплывет. Гибель Романова лишь тряхнула палубу корабля, но не затопила лайнер. Тогда угроза близким Балаганова? И он предпочел отступить. Мертвых не вернуть, так не стоит пополнять список кладбищенских могил. Ответа я не видел, и найти мне его не удавалось. Отвлек звонок у входной двери.

– К нам новый посетитель, – прокомментировал звонок Кубинец. – Пойду открою.

– Чистоплюй передумал. Вот и вернулся, – предположил я.

Но ошибся.

В кабинет ворвался как смерч инспектор Крабов. Выглядел он разъяренным и явно пришел разговаривать не о любви.

– Хочу вас предупредить, Туровский, что на свободе вам осталось недолго балагурить. Вы спокойно дышите, Даг? Ничего не мешает? – ехидно поинтересовался он.

– Нет. Отлично дышу, инспектор, – возразил я, наслаждаясь его багровеющей физиономией.

– А ведь петелька на вашей шее затягивается, Туровский. Скоро, очень скоро к таежному хозяину отправитесь лес валить.

– Зачем угрозы, инспектор, вы прекрасно знаете, что я ни в чем не виноват. Даже чувствуете, что я смогу это доказать и найти убийцу. Оттого‑то и мечетесь, понимая мое превосходство, – развел я нахальную философию, но был грубо прерван неожиданным вопросом:

– Зачем вы встречались с Аграником Маркаряном?

Вот так выстрел. Такого я не ожидал. Можно сказать, залп в упор. Череп разнесло напрочь.

Я замер с открытым ртом, соображая, откуда инспектор знает о моем посещении Грани и зачем ему нужна эта информация?

– По личному вопросу. Мы когда‑то работали вместе.

– Конкретно, – потребовал Крабов.

– По какому праву вы что‑то требуете от меня? – возмутился я.

– Аграник Маркарян сегодня утром был найден мертвым в своем кабинете, – сообщил инспектор.

Вот такой поворот событий. Ну и расклад. От неожиданности даже дыхание перехватило. Неудивительно, что Иероним Балаганов решил отказаться от дела.

– Поразительно, Туровский. Стоит вам появиться и пообщаться с человеком, как его находят мертвым. Как вы можете это объяснить?

– А это не я должен объяснять, инспектор, – возразил я. – Это вы должны объяснять. В конце концов именно за это вам платят деньги налогоплательщики.

Инспектор Крабов позеленел и пошел багровыми пятнами.

– Я арестую вас, Туровский! Обязательно арестую! Прямо сейчас!

– И что вы мне инкриминируете в конкретном случае?

– Подозрение на убийство Аграника Маркаряна! – выпалил Крабов.

– У вас есть ордер на мой арест? – спокойно поинтересовался я.

– Будет, – прорычал инспектор.

– Когда будет, тогда и обращайтесь, – учтиво посоветовал я. – Обязательно рассмотрю ваше предложение. А пока, будьте любезны, покиньте мой дом.

Инспектор Крабов просто выпрыгнул из кресла. Замер на минуту, раздувая щеки, и вышел, чеканя шаг.

Кубинец отправился за ним, проверить закрытую за инспектором дверь. Я остался сидеть, пораженный новостью. В древности гонца, принесшего дурную новость, казнили. Стоило наточить топор к следующему приходу инспектора.

– Ты вчера к Агранику ездил? – поинтересовался Кубинец, возвращаясь.

– Точно так, – подтвердил я. – Решил воспользоваться его информацией, но, похоже, канал мне обрубили.

– Заметь, тебе обрубают каждую ниточку, которая может привести в итоге к убийце, – заявил Кубинец.

– Я давно это заметил, Гонза. Давно. Только не знаю, что делать с этим знанием, – рассеянно ответил я. – Каждый, кто оказывается возле меня, погибает. Пока что живы только ты да инспектор.

– И на том спасибо, – поблагодарил Кубинец. – У нас мощный противник.

– Мощный и безжалостный, – согласился я.

– Что ты намерен делать? – спросил Кубинец.

– Гонза, если ты хочешь отступить, я не намерен тебя винить. Каждый выбирает за себя. В конце концов это мое дело. Моя проблема. Эти люди убили Ангелину. Теперь убрали Маркаряна. Я просто не могу отступать. Задета моя честь.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я тебя брошу? Я ухмыльнулся.

– Мы вместе в этом деле, дружище, – обрадовал меня Кубинец.

Я включил компьютер, дождался, пока он загрузится, и вышел в Сеть. Меня не интересовало ничего конкретного. Скачать почту, прочитать новости, что накопились за утро, посмотреть новинки музыкального мира, но то, что я обнаружил, повергло меня сначала в шок, а затем в дикую радость.

В почтовом ящике для меня лежало письмо с прикрепленным документом. Письмо было отправлено в восемь вечера накануне, и отправителем был Аграник Маркарян.

Я скачал почту, отключился от Сети и раскрыл прикрепленный файл. Да аж присвистнул от изумления и восторга. Досье на Романа Романова и Ульяна Мертвого. Вот так удача. Аграник успел сделать то, о чем я просил. Умер он позже. Это была воистину грандиозная удача.

Но посмотреть документ я не успел. Отправил его на принтер, стал ждать распечатку, но меня отвлек Кубинец, ворвавшийся в кабинет, как спецназовец в квартиру особо опасного преступника.