Ярость отцов - Александр Шакилов

Патрик тотчас захлопнул рот, открывшийся было для тирады, и лишь вяло махнул рукой. Мол, уважаемый родитель, всё это я не одобряю, но как знаешь, ибо я – всего лишь глупый ребёнок, а мудрый предок у нас ты.

Я испытал лёгкое, но приятное удовлетворение: как же, поставил сорванца-сынишку на место, Макс Край крут и даже мегакрут… Теперь «ежа» можно выкинуть обратно в лужу. Я потянулся к карману…

Деревья справа от нас затрещали и рухнули, увлекая за собой сети лиан и закрепивших на них орхидей, тилландсий и прочих аэрофитов. Воздев к небу огромные закруглённые кверху бивни, тварь размером с двухэтажный особняк взревела столь громко и пронзительно, что сорвало листья с ветвей соседних растений. Тело животного покрывала густая бурая шерсть. Четыре ноги его – точно столбы линии электропередачи, такие же толстые и основательные, ими можно затоптать кого угодно. К примеру, меня.

Патрик и я выстрелили одновременно.

Как и прежде, я метил в уши животного, благо у посетившего нас монстра они были теми ещё лопухами. Патрик же всадил заряд чуть ниже непропорционально маленького глаза, не причинив монстру ни малейшего вреда, – тот даже не моргнул. Да и яд из моего живоружия запутался в шести, покрывающей ухо, не достигнув открытых участков кожи и кровеносных сосудов. Так что тварь, прекратив звуковой волной сшибать листья, беспрепятственно двинула на нас, угрожающе мотая головой, отчего бивни со свистом рассекали воздух, задевая деревья и перебивая их, точно топор рубщика – хрящи.

Прятаться от монстра в зарослях было бессмысленно, ибо проходимость у этого животного круче, чем у самого мощного бульдозера, уничтожающего сельву Амазонки. И через лес, выросший между небоскрёбами, прорываться не стоило: мы только потеряли бы драгоценные секунды, хотя зверя разве что улитка назвала бы спринтером. К тому же масса его была столь существенной, что лапы-столбы оставляли на болотистой почве глубокие следы, вязли в ней.

Скорость. Вот оно! Значит, есть шанс уйти от твари – убежать! – по тропе, ведущей прочь от лужи.

Патрик пришёл к аналогичному выводу. Кивнув мне, он первым сорвался с места и, обогнув лужу, помчал по тропе. Я не заставил себя ждать. Земля подрагивала у нас под ногами – это монстр устремился в погоню. Ну вот зачем путники его создали? Судя по габаритам, животное должно быть травоядным. Или в этом секторе есть ещё крупные твари, которыми можно насыть столь немаленького хищника?..

На бегу я наступил на гриб, выросший посреди тропы. В последний момент заметил ярко-красную шляпку, краплёную белыми точками, но не успел отвести ногу. Гриб смялся под каблуком, расплющился – и одновременно оглушительно и ярко бахнуло, ногу резко вздёрнуло, а вместе с ней в воздух подняло и меня.

Именно поэтому я не увидел самого главного.

Грохнувшись на тропу, я первым делом обрадовался. Почему? Да потому как очень удивился, обнаружив, что обе мои ноги целы. Особенно – та, которой я наступил на взрывоопасный гриб. Её должно было оторвать по колено, но защита шестипалых иномирцев спасла меня от перспективы провести остаток жизни либо в инвалидном кресле, либо ковыляя, как палач Заур, на протезе.

Земля подо мной раз за разом вздрагивала, предупреждая, что монстр не намерен ждать, пока я соизволю встать и убраться. В кармане скафа зашевелился «ёж», как бы умоляя меня быстрее прийти в себя. Со спины я перевернулся на живот, встал на локти, – дрожь земли – затем на колени, – ещё толчок – и поднялся в полный рост.

И не увидел Патрика.

Я валялся на тропе секунду-две, за это время мой сын не мог далеко убежать.

– Патрик! – крикнул я так, что мне позавидовало бы чудовище, топающее ко мне.

Нет ответа.

– Патрик?! Ты где?!

Свернул с тропы? Но куда? Вправо? Влево? Подлесок обязательно трещал бы под ногами сына, уйди он сторону, топот монстра заглушить не мог…

– Сын?!! – Мне стало тревожно, сердце защемило. – Сынок?!..

Чудовище взревело у меня за спиной.