Сияние - Кэтрин М. Валенте

Только поглядите на меня: обрастаю настоящей лунной бронёй из цинизма.

По правде говоря, клетка для единорога – самое безопасное место в мире. А мне нужна безопасность. Я должна быть в безопасности. И для этого требуется защита. Эти студии рыскают по Луне, точно маленькие императоры, оседлавшие огромных тупых животных. Они поделили это место между собой, как Англия, Франция, Австро-Венгрия и Россия.

Они даже воюют по-настоящему!

На Земле об этом ни слуху ни духу – как можно, сэр. Но такое случалось. В конце концов, в их распоряжении наряды, реквизит и взрывчатка для какой угодно битвы в истории. С чего бы такому добру пропадать лишь из-за того, что никто на этой неделе не снимает ленту о войне? Титон разделён на территории: север принадлежит «Каприкорну», юг – «Транкилити», восток – «Плантагенет Пикчерз», запад – «Оксблад Филмз». Остальная Луна рассечена схожим образом, не считая расположенных тут и там немногочисленных независимых цитаделей. «Вираго», «Уэйнскот», «Артемисия». Горе тому, кто пересечёт границу! Коротышки-императоры в коронах из слоновой кости бьются друг с другом, оседлав носорогов. Впрочем, на самом деле происходит вот что: «Оксблад» выхватывает Мод Локсли из-под носа у «Плантагенета», и Саймон Ласло обрушивает на их натурную съёмочную площадку – которая охватывает более-менее всю западную часть города до самой Кориандр-стрит – сотню актёров, убеждённых в том, что они разыгрывают предательство герцога Бургундского, и вдруг оказывается, что их пули на самом деле сносят головы «верным французским крестьянам», так что Мод Локсли в сопровождении контуженной охраны отправляется домой и проводит месяц в особняке Ласло под замком, сунув голову в бушель эф-юна, пока не приходит в себя в достаточной степени, чтобы заняться делом.

О, деньги на Луне английские – на банкнотах красуется кислая улыбка старушки Виктории. Но ни у кого нет даже тени сомнений по поводу того, кто заправляет этим заведением. Если ты умён, то выбираешь сторону. Предлагаешь свою верность, поскольку больше тебе нечего предложить.

Проблема в том, что в большинстве случаев никто не захочет купить душу, которую ты выставил на продажу.

Я приобрела этот блокнотик в магазине за углом от «Охотницы» – это бордель, но довольно хороший. Если дела мои пойдут совсем плохо, надеюсь, меня возьмут туда. Завтрак приносят на подносе, и работа начинается не раньше четырёх. Блокнотик озаглавлен «То, что мне известно». Тут я узнала чертовски много разных вещей. Полагаю, я думала, что Луна окажется похожей на Лондон, только больше и не такой дорогой. Почти уверена, что именно такая идея блуждала в моей голове. Но в точности как везде, требуется примерно пять секунд, чтобы кто угодно понял: Земля отсюда очень, очень далеко.

Несут первые блюда к ужину. Мой чай остыл. С площади Императрицы уже доносится фокстрот: гирлянды бледно-зелёных мальцовых фонарей покачиваются на морском ветру, каблуки стучат по брусчатке, напоминая гром аплодисментов, девушки с короткими волосами смеются, глядя на юношей с перьями на лацканах. Может, позже я к ним присоединюсь. Я неплохо танцую. Не великолепно, но сносно. Я всегда честно говорю о своих способностях. Я очень хорошенькая, но моей внешности не хватает глубины, и потому до настоящей красавицы я чуть-чуть не дотягиваю. У меня чрезвычайно выразительное лицо, и я могу кривляться как вздумается. Я низенькая, но у меня справная грудная клетка и почти безупречные икры. Для работы на сцене у меня глубокий грудной голос, который разносится далеко, но он чуточку ниже, чем того требует мода. Я могу его до некоторой степени изменять. Могу изобразить американку или француженку, и ещё работаю над московским акцентом. Может, к двадцати годам я буду отличной танцовщицей. Может, к тридцати я стану красавицей. Всё может быть.

Мой официант меня пожалел и принёс тарелочку с грецкими орехами и сыром, чем полностью завоевал моё сердце. Да, мой мальчик, я выйду за тебя. Ещё как выйду.

Ну ладно, Мэри, ладно! За дело!

На сегодняшний день, двадцатого августа тысяча девятьсот восьмого года от рождества Христова, я убеждена, что Непреложные лунные законы состоят в следующем:

1. Женщине доступны всего лишь восемь ролей: инженю, мать, ведьма, детектив, монахиня, шлюха, королева и труп.

2. Рано или поздно ты окажешься чьей-то собственностью, детка. Зови себя Майской королевой, если позволят выбрать, чьей.

3. У тебя нет гордости. Если есть, засунь её куда-нибудь. Под матрас, в чей-то чужой чулан. Толку от неё никакого.

4. Та женщина, которой ты становишься, когда работает камера? Это не ты. Это Девушка-из-зеркала. Она живёт по другую сторону объектива. Она лучше тебя – симпатичнее, грациознее, ходит как надо, блистает когда надо, краснеет когда надо и растворяется во мраке раньше, чем кто-то успеет заскучать. И с нею происходят лучшие вещи, нежели чаёк в печальном одиночестве и блохи в ночлежке, коих удостаиваешься ты. Полюби Девушку-из-зеркала. Люби её всей душой, искренне. Демонстрируй ей своё почтение, молись ей. Она твоё личное божество, и ты будешь за нею гоняться всю оставшуюся жизнь.