МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

– Это полностью противоречит контракту, который вы подписали, – сказала Банни, показывая Орлоу пачку квитанций. Начальник избирательного штаба Партии Дружбы был прижат к стенке в конференц-зале отеля «Типпмор». – Билеты в зоопарк на тысячу детей? И каждый стоимостью в семь медных монет!

– Э-э-э… оптовые скидки? – с надеждой предложил Орлоу.

Банни на это не клюнула:

– Вы же обещали не дарить подарки дороже одного медяка.

– Нам ничего другого не оставалось! Партия Мудрости устроила за городом луна-парк и бесплатно катала на Пегасе!

– Я уже имела с ними разговор, – сказала Банни. – Мы отправили Пегаса домой после того, как он показал мне счет – по пять медных монет за поездку!

– Мы ошиблись, это вышло не нарочно, – заверила ее Карнелия. – Мы неправильно поняли его гонорар. Он оказался чуть больше, чем мы думали.

Банни это не впечатлило.

– Что с вами обоими? Вы знаете условия. Вы не имеете права покупать голоса! Это незаконно!

– Э-э-э… детки не могут голосовать, как вам известно…

– Зато их родители могут, и, как мне кажется, их тоже пустили в зоопарк? Я определенно видела взрослых на спине Пегаса!

Я не мог винить ее в том, что она расстроена. Теперь мы вели войну на два фронта. Синдикат продолжал печатать все, что ему вздумается. Газеты больше не заботились о том, чтобы держать читателей в курсе предвыборных мероприятий. Более того, они настолько сильно отходили от фактов, что было трудно увязать события реальной жизни с тем, что я читал в газетах. Я был поражен мастерством и фантазией опытных писак, строчивших вымышленные рассказы о якобы имевших место событиях. Тиражи газет резко возросли, зато снизилась посещаемость дебатов, выступлений и других мероприятий.

Что еще хуже, колонки сплетен содержали намеки на новые «анонимные интервью». Синдикат удвоил выпады в наш адрес, обвинив нас в том, что, мол, это мы виноваты во всех задержках в прошлом, и это притом, что мы пробыли в Бокроми всего две недели.

Неудивительно, что из-за того, что наша репутация испортилась, руководители кампаний почувствовали себя вольготно и сами начали сливать информацию в прессу. И раздавать дорогие подарки влиятельным людям, например, владельцам крупного бизнеса. И во время выступлений открыто призывать слушателей, например, покупать билеты в зоопарк и кататься на Пегасе. Подобные вещи не могли продолжаться слишком долго. Вскоре Банни узнала о них и обрушилась на обоих кандидатов, а точнее, на начальников их избирательных штабов, этакой гневной лавиной.

Побывав в штабах обеих партий, вы могли бы предположить, что мы там самые желанные гости, вроде отряда Вознаграждения Гномской клиринговой палаты, который принес им мешки, полные золотых монет.

– О мисс Банни, мистер Скив, – сказала Карнелия, обнимая нас, словно давно потерянных богатых родственников. – Я как раз собиралась зайти к вам! Не желаете составить мне компанию за обедом? Я сняла симпатичный номер в отеле «Типпмор».

– Какое удивительное совпадение! Всего несколько минут назад Орлоу пригласил нас на обед туда же, – сказала Банни. – По-моему, замечательная идея. Нам нужно поговорить, и вы наверняка захотите, чтобы это произошло с соблюдением всех правил конфиденциальности.

Карнелия торопливо надела меховую накидку и проводила нас до отеля. Я уже начал воспринимать конференц-зал как «дом вдали от дома». Карнелия суетилась над нами, следя за тем, чтобы у каждого было достаточно тонких сэндвичей, и наливала нам заказанный по такому случаю чай. В свою очередь Орлоу предлагал нам сигары, конфеты, спиртное, одно дороже другого. Я тотчас заподозрил обоих в попытке подкупа.

– Скажу честно, я немного удивлена, увидев его здесь, – сказала Карнелия.

– А я зарезервировал эту комнату для частного разговора с вами! Я не знал, что она придет.

– А я зарезервировала ее еще вчера утром, – парировала Банни и, протянув руки, хрустнула костяшками пальцев. – Я рада, что вы оба здесь. Нам нужно кое-что обсудить.

К тому времени, как Банни закончила с ними, оба руководителя избирательной кампании сидели сгорбившись на стульях, словно наказанные школьники.

– …И общая негативная кампания, Карнелия. Я обратила внимание на то, что вы вывешиваете фальшивые плакаты Эмо, которые содержат оскорбительные вещи.

– Совершенно верно! – воскликнул Орлоу, указывая на нее. – На одном из них он говорил своей матери, что она сущая уродина. Это бессовестно!

– А вы! – сказала Банни, поворачиваясь к нему. – Раздавать седые парики сторонникам Эмо в толпе. Это так оскорбительно. И как только такое могло прийти вам в голову!

– Но это не противоречит правилам…

– Это неспортивно. Я думала, нашим выборам будут чужды мелочность и дурное поведение.

Орлоу надул губы:

– Судя по тому, что о вас пишут, вы и сами не чужды дурного поведения. Неужели вы против капельки веселья и шуток?!

– Нельзя принимать за чистую монету то, что пишут! – сказал я. – Я уже сказал вам, газеты активизируют свою клеветническую кампанию. Это уловка.

– И весьма эффективная! Все верят этим историям. Нет, я, конечно, не верю. Но то, что вы работаете на наши выборы, отбрасывает на нас тень. Эмо очень переживает по этому поводу. Он вообще очень чувствительный.

– Понимаю, – вздохнула Банни. – Но сейчас мы так близки к цели. Вы ведете кампанию уже целых пять лет. Осталось потерпеть всего пару недель.

– Это слишком мало, – резко заявила Карнелия. – Уилмеру нужно больше времени. Он должен отделить себя от явной коррупции, которая вышла на первый план. Вы понимаете, о чем я.

– Понятия не имею, – холодно ответила Банни.

– О, только не эту чушь про мистера Скива. Это было в «Вечерних слухах». Уилмер узнал, что кандидатура Эмо зиждется на мошенничестве! Он не владеет домом, в котором живет, как он утверждал! Он живет за городом!

– Просто Эмо пытается приблизить день голосования! – воскликнул Орлоу. – Мы устали ждать. Нет смысла откладывать. Мы хотим, чтобы это произошло раньше! Мы читали репортаж в «Типпиканском листке». Это Уилмер баллотируется на фальшивых основаниях, а не Эмо. Кто подделал дату своего рождения, чтобы не казаться оторванным от жизни старпером? Так что выборы стоит провести раньше, а то вдруг Уилмер умрет на ваших руках! Кто знает, позволяет ли его здоровье участвовать в гонке?