Чума теней - Вадим Калашов

Простые слова отравленной стрелой влетели в самое сердце продажной девушки, и она резко отпустила Блича.

– Ха, насмешил! Забавный маленький щеночек! Да какие унижения! Я королева здесь, не догоняешь? Меня носят на руках, я повелеваю мужчинами!

Она вроде как смеялась, но голос её против воли дрожал, а глаза покраснели. Эрет ходила туда-сюда, хватала то один предмет, то другой, тут же отбрасывала, поправляла причёску и одёргивала платье. Затем села перед зеркалом и стала расчёсываться.

Она выглядела воином, бесстрашным в броне, но жалким и трусливым, стоит остаться без неё. Блич смотрел на продажную девушку со странной смесью вожделения, жалости, обиды и страха. Эрет этой бури чувств не видела. Она вся погрузилась в самосозерцание.

– Ты просто дурак. Ничего не понимающий в жизни идиот. Тебе засосы на лодыжках показать? Да-да, он валяется в моих ногах, пока страна ползает у его ног. Всё. Больше ни слова, а то я назову его имя. А это секрет.

Ещё пару минут повозившись с причёской, Эрет положила гребень и повернулась к Бличу. На её лице больше не было агрессии, а в голосе не слышалось угрозы.

– Малыш, давай не будем никому говорить о том, что произошло? Ты, парень, видимо, неплохой. Человечный. Хотя и не человек совсем, если тебе верить. Мне стыдно перед тобой за то, что устроила. Не подумай ничего плохого, я на самом деле не злая совсем. Просто когда находит… поэтому лучше меня не злить. Но ты ведь не знал, значит, какой с тебя спрос, верно?

Блич через силу кивнул. Эрет улыбнулась и потянула его к себе. Задрав рукав, погладила ему предплечье.

– Мне, честно, Блич, неловко, что так вышло. Давай раздевайся, ложись на кровать, и я тебе обещаю, что ты мне к утру простишь всё на свете. Я семь лет уже в этой дряни, из них шесть у Кукушонка в гнезде, я умею делать вашего брата счастливым. Просто сделаем это, безо всяких сказок про принцев и принцесс. Страна наслаждений, блаженства… думаешь, я сама сочинила? Кукушонок, придурок, придумал со щенками так работать.

– Нет, Эрет… тебя же Эрет зовут? Я прошу не делать ничего.

– Дурачок, ну, ты чего, ещё дуешься? Ну, глупенький, зачем? Или… я тебе правда не нравлюсь?

Эрет опять повернулась к зеркалу. С тревогой убрала волосы со лба в поисках морщин.

– Нет, Эрет. Ты очень красивая. Честное слово!

– Обманываешь?

– Нет, мы никогда не обманываем. Такова наша раса.

– А вот я проверю! До скольких лет ты мочился в постель?

– Как и все, лет до двух. Правда, один раз обмочился в двенадцать. Очень испугался. Задремал в седле, и мне приснилась смерть мамы. Я этого не видел, но слышал рассказы и вот…

– Свидетели были?

– Да, мой воспитатель и моя сестра.

– О, у тебя есть сестра.

– Да, младше меня на год.

– Ты подглядывал за ней хоть раз?

– Нет.

– Врёшь! Неужели никогда не хотел увидеть, как выглядит голая…

– Наш опекун – врач. Он обучал нас анатомии и всей науке о теле. Для меня не только не секрет, какие женщины снаружи, но и как лечить болезни ваших внутренних органов.

– Ненавижу докторов! Если бы ты знал, чем они занимаются в борделях. У любого врача борделя больше крови на руках, чем у самого бывалого палача. Хорошо… мм… ты… ты занимаешься…

Щадя чувства Блича, она произнесла вопрос ему на ушко. Мальчик кивнул, покраснев.

– И не думаю, Эрет, что это секрет. Этим занимаются все подростки.

– Скажи, а у тебя действительно не было… совсем не было? Или просто дядя не знает? А попытки хотя бы? Клинья подбивал? А к тебе подбивали?

Блич присел на кровать. Эрет, полная любопытства, села рядом.

– Мм… это случилось где-то год назад. У нас вышла пауза в скитаниях. Настолько долгая, что мы даже успели завести друзей. И вот однажды я, сестра, несколько наших сверстников, среди которых была дочь трактирщика… Мы придумывали развлечение. И придумали…

– И придумали прям между собой всем вместе? В вашем возрасте! О, времена! Нет, я в четырнадцать и не такое творила, но я ж продажная, а вы порядочные.

– Да нет же, нет! Какая же ты испорченная, Эрет.

– Это обидно.

– Это правда. Мы же никогда не врём.

– Так что же вы придумали за развлечение?

– Вполне мирное.

Блич замолчал, несколько раз вдохнул и выдохнул, пережидая волнение, и…