Метро 2035: Эмбрион. Начало - Юрий Мори

– За… что? – плакала в стороне Консуэло. Она подошла к телу мужа, обойдя Ката, словно он был статуей, взяла за руку:

– Миша… Мишенька…

Она разрыдалась в голос.

Кат почувствовал, как ему защелкнули наручники за спиной. Потом от души ударили по затылку, он едва не упал. Но не сопротивлялся. Это бессмысленно, сразу забьют насмерть. И ведь никому ничего не докажешь…

– На пол, сука! На пол! Лицом вниз! – заорал кто-то. Удары сыпались градом. Кат упал, сперва на колени, потом лег, как сказали.

– Не калечить! – заорал Зинченко.

Благодетель. Сам, наверное, все и провернул. А теперь нужна кукла для суда.

– Ножевое в сердце, насмерть, – забубнил кто-то. Врач прибежал, не иначе. – Время смерти десять-пятнадцать минут, ткани мягкие, кровь только что свернулась.

– Вот ты гондон! – сказал смутно знакомый голос. После этого Ката кто-то пнул по ребрам. Не со всей дури, но чувствительно.

– Ярцев! Я сказал, не калечить! – строго повторил Зинченко.

– Есть, товарищ… полковник!

– Капитан. Не торопи события, Валера. Не с бабой валяешься, чтоб так спешить.

Над головой Ката происходила неясная возня. Консуэло перестала плакать, только тихонько всхлипывала, врач настойчиво подсовывал ей какое-то лекарство. Сталкер повернул голову, чтобы посмотреть, но немедленно получил ботинком в лицо.

– Вызовите Старцева и Рамиреса, – приказал Зинченко. – Да, сюда, куда ж еще! Кто еще входит в штаб, Валеев? Ну и его до кучи. База осталась без руководства, что им еще объяснять!

– Товарищ начальник Базы…

– Ярцев, я сказал – заткнись! Что у тебя?

«Эй, вы, трое, оба ко мне, молчать, я вас спрашиваю», – грустно подумал Кат. А ведь еще полчаса назад казалось, что все. Хуже быть не может. Оказывается, запросто.

– Товарищ капитан! Разрешите обратиться…

– Ярцев, объявляй особое положение…

– За что, за что?!

– Опасный псих. Маньяк. Да какие у него мотивы! Днем в столовой драку затеял…

– Товарищ Фомина, выпейте это, выпейте…

– Нож не нашли? Ищите, он его здесь спрятал!

Чертова карусель. Кат понимал, что вот теперь не выберется. Затянуло в цепь, теперь только хруст костей и контрольный в голову.

А убийца смотрел на него сверху вниз. И поглаживал рукоятку ножа в кармане – того самого, который все так напряженно ищут. Все. Даже он сам, копаясь в ящиках стола полковника, прямо возле его тела. Если бы не было так жаль нож, подкинул бы немедленно. Но это не вещь. Это друг, его надо оставить при себе. Фигуры двинулись в бой, одна, вон, вообще с доски улетела. Осталось разыграть все дальше.

– Внеочередное заседание штаба Базы-2 объявляю открытым. Протокол будет вести старлей Ярцев, в связи с секретностью темы. У него все допуски. Говорить буду я, капитан Зинченко.

Тело Фомина уже унесли в морг, патрульных отослали. Перед уходом они скрутили ноги Ката его же ремнем. Теперь он лежал у стены, как свернутый в рулон ковер. Лежал и слушал.

За столом полковника устроился Зинченко, сразу показывая, куда метит. Его внимательно слушали майор Старцев, начальник хозяйственной части капитан Валеев, тихий, нерешительный мужик, неведомым образом угодивший в командиры, доктор Рамирес – без мундира, в обычном, наспех надетом костюме без галстука, и Консуэло. По должности именно она, а не отец, командовала медблоком, изолятором, криобанком и всем, что имеет отношение к медицине Базы. Валерик пристроился с краю стола, всем своим видом демонстрируя, что он скромный лейтенант и его дело – протокол.

– Первый вопрос. В связи с трагической гибелью полковника Фомина прошу почтить его память.

Все молча встали, глядя в стол. Только Консуэло смотрела на Ката. Он не отводил взгляд. Если уж она ему не верит, какой смысл убеждать остальных.

– Прошу садиться. Нам надо выбрать нового начальника Базы из числа присутствующих.

– Вас, товарищ капитан! – немедленно выкрикнул Валеев. С ним этот вопрос обсуждался сейчас, пока ждали запоздавшего доктора Рамиреса, так что ничего неожиданного не произошло.

– Да, согласна, – сказала Консуэло. Она перевела взгляд на Старцева:

– Ваше мнение, майор?

Старцев колебался, но вопрос решил Рамирес.

– Конечно, Зинченко. Какие тут варианты?

Старцев кивнул:

– Да. Положительно.

Ему этот вариант как раз не нравился, он старший по званию, но если пойти против и остаться в меньшинстве… В общем, завтра у боевой части будет новый командир. Не хотелось бы.

– Я не голосую, отметь в протоколе, – сказал Зинченко Валерику, который что-то торопливо строчил в блокноте.

– Предлагаю так же коллегиальным решением присвоить Георгию Петровичу звание майора. Давно заслужил, – дополнил Валеев.

И опять единогласно. Кат слушал все это с отвращением. Хотелось спросить: вы что, не видите, что он говно, а не человек? Но не спрашивал. Дело в том, что патрульный на прощание заклеил ему рот скотчем, так что не повыступаешь.

– Спасибо, товарищи! Постараюсь оправдать доверие и высокое звание, – подытожил свежеиспеченный майор. – Теперь судебная часть. Произошло убийство. Виновный – вон валяется. Как накажем дегенерата?

– Смерть, – опять вылез вперед Валеев. Что-то ему пообещал новый начальник, никогда хозяйственник не проявлял столько активности. – Без снисхождения. Как бешеной собаке!

– Смерть, – кивнул Рамирес. – Я двадцать пять лет дружил с Михаилом, это уже давно не служебные отношения, это личное. Расстрел.

Несмотря на четверть века в России, доктор так и говорил с мягким испанским акцентом. Не спрячешь кубинское происхождение, да он и не скрывал никогда. Наоборот, гордился.

– Поддерживаю, – отозвался Старцев. Не из-за уверенности в виновности, а скорее, чтобы не идти против мнения большинства. На самого сталкера, конечно, было плевать.

– Я… У меня вопрос к подсудимому, – сказала Консуэло.

– Капитан Фомина… – мягко заметил Зинченко. – Его не о чем спрашивать. Мне все доложили, есть толковые ребята. Воссоздали всю картину. Напился, с вами поговорил, узнал, что вы замужем за полковником… Ну и на почве ревности… Да что здесь обсуждать?!

– Я и не подумала, – растерянно ответила девушка. – И это… Из-за меня все?

– Да не из-за вас… Он психически болен. Плюс алкоголь. И нервный срыв из-за посещения изолятора, покойный полковник успел мне рассказать.

Зинченко вещал. Излагал. Убеждал. Заслушаешься, даже сам Кат на миг поддался его аргументам, слушая со стороны. Сам бы расстрелял этого мерзавца, зарезавшего начальника Базы. Вот только он был уверен, что нож в последний раз держал в руках в столовой. Когда мясо резал. Да и тот был тупым и непригодным даже для нападения на капитана… ах да, простите – майора.