Честь имею - Николай Ярыгин

Тут я просто застыл: настолько это было неожиданно. Произнеся все это, она отвернулась, продолжая что-то говорить своим попутчицам. Я постоял какое-то время, хлопая глазами, а потом повернулся к компании спиной и отошел. Как раз в это время Ларт подвел коней, и я помог ему привязать их к карете, чтобы снова не разбежались.

Затем мы с Лартом снесли в одно место, к Бруму и его сыну, еще два тела их друзей, попутно обшарив их карманы. Им деньги уже не нужны, а нам пригодятся. У Брума в кармане камзола был довольно увесистый кошель, да и у его спутников карманы тоже не были пустыми. Также я прихватил два неплохих меча и кинжала, погрузив все это на нашу вьючную лошадь.

В это время ко мне подошла девушка, сопровождавшая в пути принцессу, и пригласила побеседовать с принцессой. Я уже понял, что разговор для меня будет тяжелым и шел как на эшафот, с тяжелым сердцем и ватными ногами.

– Повторите все, что вы хотели мне сказать, – не дав мне открыть рта, проговорила, точнее, словно выплюнула с презрением мечта моей юности.

Ну, я и повторил, что делать.

– Вы вообще соображаете, что говорите? Вы видите, что мы в платьях? Делайте что хотите, но я должна ехать в карете!

Я смотрел на нее и не знал, что сказать, под ее взглядом я впадал в какой-то ступор. На некоторое время наступила пауза, которая все затягивалась. Наконец, пересилив себя, я решился ей возразить:

– Ваше высочество, вы, наверное, меня плохо поняли: дальше ехать придется верхом. По всем дорогам рыщут патрули, вас везде ищут. И если я еще смогу погибнуть в бою, то с вами могут сделать все что угодно, и даже смерть будет казаться избавлением.

– Вы… вы хам, наглец, дикарь! Как вы можете мне такое говорить?! – вскричала она, покраснев. – Как только прибудем в Кантор, я прикажу отрубить вам голову.

Подождав, когда она закончит, я продолжил:

– В первом же городе мы купим одежду для конных прогулок, а сейчас придется обходиться тем, что есть.

Кто бы знал, что я услышу в ответ! Я узнал, что я трус и боюсь защитить трех беззащитных девушек, и что все мужчины стали слабыми и трусливыми. А потом она сказала фразу, после которой я понял, чего она так завелась. Она сказала, что не может бросить карету.

– Там же все мои вещи! – воскликнула принцесса и как-то растерянно посмотрела в сторону кареты.

– Ваше высочество, все ваши вещи будут упакованы.

Выделив голосом слово «все», я попытался поймать ее взгляд. Через некоторое время мне это удалось, и наши взгляды встретились в очередной раз. Всего лишь мгновение мы смотрели в глаза друг другу, но мне показалось, что меня ударили чем-то тяжелым по голове.

– Хорошо, граф, – на ее лице появилось брезгливое выражение, – займитесь этим.

Барон хорошо подготовился к путешествию: все было аккуратно упаковано в кожаные мешки, лишь одежда принцессы была завернута в небеленый холст. Регалии империи были уложены в мешок, который поместили в небольшой сундучок, а тот снова уложили в крепкий кожаный мешок. В бурдюке нашлось даже вино, литров этак десять, и полмешка овса для лошадей. В ящике позади кареты я нашел котел, топор и небольшую железную лопату, а также большой кусок небеленого плотного полотна. Все это Ларт с моей помощью погрузил на лошадей, и к нашей вьючной лошади добавилось еще две.

Наконец все приготовления были закончены, и я подвел трех оседланных лошадей к женщинам. Слава богу, в эти времена практически все могли ездить и управляться с лошадьми: как-никак, основное средство передвижения. Усадив всех дам на лошадей, я стал подгонять им стремена. Когда начал подгонять стремена принцессе, отодвинул ее ногу, которая мешала подобраться к ремню стремени, и тут же получил удар ногой в грудь.

– Никогда, слышишь, никогда не смей прикасаться ко мне! – прошипела она, покраснев.

Наконец все текущие дела были закончены, и мы все-таки покинули это печальное место.

Отъехав порядка пяти миль, я стал присматривать удобное место для стоянки. Уже начинало вечереть, и было самое время остановиться. Наконец я увидел на холме небольшую рощицу со сбегающим ручейком, теряющимся где-то вдали. Послав Ларта вперед проверить и подготовить место, мы двинулись вслед за ним. Место оказалось отличным, с холма было прекрасно видно дорогу на пару миль в обе стороны, благо мы двигались в степной зоне, и только на горизонте виднелся лес. Чуть ниже вершины бил довольно мощный ключ чистой холодной воды, образующий ручеек, при этом со стороны дороги он был прикрыт густым кустарником.

К нашему приезду Ларт уже развел костер и расчищал место под ночлег. Расседлав и освободив коней от поклажи, мы пустили их пастись, предварительно стреножив. Пока я натягивал полотно в виде палатки и рубил ветки растущих среди дубов елей, устилая ими пол в палатке, Ларт занимался приготовлением пищи. Дамы в это время спустились к ручью, прихватив с собой сверток с вещами. Вскоре над поляной поплыл аппетитный запах густой похлебки, приправленной специями и пряными травами.

Рот невольно наполнялся слюной. Вот только котят кормить было нечем, как-то в суете не успели ничего подстрелить сегодня, а в запасах был только копченый окорок. Я налил в свой котелок похлебки, покрошив дополнительно туда еще окорока, и поставил в сторонку остывать: может, это будут есть.

В это время вернулись дамы, и я увидел, что принцесса и ее молодая попутчица одеты в охотничьи костюмы, состоящие из курточки и штанишек. На ноги были надеты коротенькие сапожки, а пояса оттягивали кинжалы приличных размеров. Третья попутчица одета была попроще, в грубоватую коричневую рубаху и темно-серую юбку. Она не расставалась с арбалетом и сумкой с болтами, надетой через плечо. Засмотревшись на женщин, Ларт чуть не опрокинул котел с похлебкой, а на меня снова напал столбняк. И только представив, какой, наверное, у меня глупый вид, я постарался вернуться в свое обычное состояние. Правда, мне помогла в этом принцесса, начавшая возмущаться похлебкой, которую ей подали.

– Я не собираюсь питаться едой сервов и солдат, потрудитесь впредь кормить меня подобающе!

Правда, похлебку съела всю, отказавшись от травяного настоя. После этого она залезла в палатку и до самого утра оттуда не выходила. Самая старшая помогла Ларту помыть посуду и тоже устроилась спать, только возле палатки. Я, прихватив корзину с котятами и отойдя, чтобы нас не было видно с нашей стоянки, выпустил котят и поставил перед ними котелок с похлебкой. Мне было интересно, будут они есть или нет.

Сделав свои дела, котята подходили к котелку, нюхали, фыркали и отходили. Через некоторое время снова подходили, нюхали, фыркали, жалобно смотрели на меня и мявкали. Но правильно говорят – голод не тетка, и в конце концов котелок был очищен и вылизан. Посадив этих обормотов обратно в корзину, я отправился спать. С вечера, как всегда, дежурил Ларт, а я с середины ночи. Просто боялся, что, не имея привычки к таким дежурствам, Ларт уснет, и в это время произойти может все что угодно. Завернувшись в плащ и положив голову на седло, я попытался заснуть.