Люди Радуги - Сергей Елис

— Невообразимо! Это просто сумасшествие какое-то! Или приборы врут или перед нами биологическая версия нейтронной звезды! — неистово вещал, убелённый благородными сединами, сухонький профессор.

Звали его Павел Лаврентьевич Босх. И не было известно, действительно ли его дальним родственником был известный живописец, или это была собственная причуда учёного. Тем не менее, для Вячеслава этот человек был олицетворением всех занудных опытов и исследований, проводимых над ним. Являясь главным координатором группы, занимающейся феноменом пианиста, Павел Лаврентьевич успел залезть не только в тело Вячеслава, но и в его душу. Выводя на откровенность, стараясь узнать всю подноготную своего «пациента» (так он шутливо называл Вячеслава), профессор пытался познать своего подопечного со всех сторон. И иногда это немного выводило из себя. Вот и сейчас, после очередного пятичасового сеанса непонятных процедур и подключений к всевозможным приборам, Вячеслав хотел лишь одного. Оказаться дома, выпить горячего чая и, включив что-нибудь из старого джаза, немного подремать. Но нет! Словно адский цербер, профессор Босх продолжал свои мучения, изредка прерываясь для очередного экспрессивного восклицания с применением физико-каких-то терминов.

— Гравитационное искажение чудовищное, но всё это буквально в нескольких микронах от поверхности вашей кожи. А магнитные поля!? Словно процессы, происходящие внутри вас, не подчиняются обычным законам физики. Скажите Вячеслав, вы хоть что-то чувствуете? Какие либо изменения в организме? Новые ощущения? — все не унимался Павел Лаврентьевич.

Раздраженно вздохнув, слепой пианист уже было хотел ответить какой-либо резкостью, но вдруг остановился. Ведь, в сущности, профессор не виноват в своей жажде знаний. Тем более, когда к нему в руки попал такой объект, как он. Плюс врожденная вежливость помогала держать себя в руках. Поэтому, немного успокоившись, Вячеслав ответил.

— Все так же, как и 5 минут раньше. Если честно не понимаю, что я такое должен ощущать? Тем более, все свои исследования вы проводите, когда я нахожусь в микросне. Да и что это такое вообще ваш микросон?

— Я же уже объяснял вам Вячеслав. Понимаю, конечно, вы человек творческий, но можно же быть чуточку более собранным. Итак, это состояние, при котором в ваш мозг подаются импульсы специальной частоты, которые вводят вас в кратковременный глубокий сон. Секретная разработка, кстати. То есть, находясь в таком режиме, вы в течение часа можете заснуть и проснуться, совершенно не различая своего состояния около 60 раз. То есть, примерно раз в минуту вы засыпаете и, спустя несколько секунд, просыпаетесь. В такие периоды мы записываем ваше состояние и после уже расшифровываем его. Что, собственно, и дает нам столь необычные результаты о вашем феномене, — закончил профессор Босх.

— Вот теперь припоминаю. То есть, вся моя необычность проявляется только, когда я сплю? В чём тогда её плюс? И откуда она вообще появилась? — вновь спросил Вячеслав.

Эти вопросы он довольно часто задавал и не только профессору. И всегда получал размытые и, до оскомины во рту, одинаковые ответы. Но сейчас он, похоже, вывел Павла Лаврентьевича на минутку откровенности.

— Да. Это ответ на первый вопрос. На остальные же мы можем строить пока только догадки. Например, что считать плюсом? Безусловно, всевозможные улучшения организма, бессмертие, телепатия и другие глупости. У вас их, конечно же, нет. Но с другой стороны, лично для вас, эта, возможно, бесполезная цепь феноменальных изменений принесет в будущем невообразимый скачок для всей современной науки. А значит, множество плюсов для человечества в целом. Появление же такого явления как вы, это очень загадочная вещь. Как я уже говорил, сотни гипотез могут лишь приблизительно описать некоторые грани, но общую картину мы пока увидеть не можем. Могу сказать только одно, то, что вы согласились на сотрудничество, даёт нам хоть какой-то шанс приблизиться к отгадке вашей тайны.