Свободное падение - Александр Афанасьев

Он также связался со своим менеджером – тот сказал что-то невнятное, общий смысл разговора можно было уместить в одном слове – ждите. Как он предполагал, сейчас идут консультации между Пентагоном, Госдепом и руководством его фирмы относительно задействования сил частных охранных структур при эвакуации гражданских, относительно правомерности применения силы в суверенном государстве и относительно того, кто за все за это заплатит. Заплатить-то могут и частники, в конце концов, это их работники тут на сковородке сидят, могут заплатить страховщики – лучше заплатить за спасательную операцию, чем выплачивать миллионные страховки. Против будет Пентагон – из принципиальных соображений, потому что если частники будут заниматься такими делами, как эвакуация иностранных граждан из «горячих точек», то возникнет вопрос: а нахрена такие деньги выделяются в военный бюджет? То, что сам Пентагон помочь ничем не может, – это вопрос второй. Когда в Ливии убивали посла и штурмовали посольство, никто не помог и никто не понес за это ответственность, современный мир не предполагал ответственности за трусость и бездействие. Госдеп будет елозить задницей, прикрывая словоблудием тот неприглядный факт, что никто не готов принять решение и нести ответственность за него. В общем, все как всегда, а они и их жизни – не более чем аргументы в грязном политическом торжище.

Сэммел после разговора с менеджером выругался русским матом, использовав все нецензурные выражения, которые знал, а потом набрал номер старины Брезера. Новый мир был хреновым, но хорошие моменты тоже в нем были. Один из таких моментов – если у тебя есть спутниковый телефон Thyraya, с ним ты всегда на связи.

Брезер ответил сразу, фоном разговора служил какой-то непростой разговор с истерическими выкриками, он был слышен даже в трубке.

– Сэр, это Сэммел.

– Да, парень, как ты там?

– Пока держу позиции, сэр. У нас несколько раненых, но мы выстояли.

– Молодец. В других обстоятельствах я бы представил тебя к Серебряной звезде, но пока и это сойдет.

– Что у вас, сэр? Вы прорвались в посольство?

– Да, парень. Здесь до черта убитых и раненых, здание держится на соплях. Эти ублюдки подогнали «Т-72» к зданию и дали нам один час. Сейчас готовим переговоры.

– Мы можем вам чем-то помочь, сэр?

– Навряд ли. Просто молитесь за нас, парни. Просто молитесь за нас.

– Да, сэр…

Брезер отключил связь.

– Господин офицер.

Сэммел обернулся. Это был Шульце. Смотря на него, Сэммел начинал понимать, почему в Европе произошли две столь страшные войны с немцами. Когда реальность хватает тебя за горло – каждый проявляет себя тем, кто он есть на деле. Шульце, этот толстый рыжий нефтяник, был солдатом. И мужественным солдатом – Сэммел мог навскидку назвать десяток парней в Корпусе, которые ему и в подметки не годились.

– Господин офицер, я бы обыскал те трупы, которые у нас тут лежат. Там есть оружие, а у кого-то есть и патроны. Может, у кого-то есть и пистолет. И в любом случае лучше оттащить их подальше, пока не завоняло.

– Хорошая идея, Шульце…

* * *

– Вы не понимаете, сэр?! Нет, вы просто не понимаете!

Брезер грыз сухарь, почти не чувствуя вкуса, и выслушивал истеричные крики женщины, которая стояла перед ним, уперев руки в бока, – настоящая скандалистка. Интересно, какой придурок назначил ее в посольство в мусульманскую страну, а?

– Что я не понимаю, мэм? – спросил он.

– Это вооруженное противостояние приведет к гибели всех, кто находится в посольстве, я это пытаюсь втолковать вам битые полчаса.

Брезер наконец-то разгрыз сухарь и протолкнул его в глотку.

– Знаете, мэм… – вежливо сказал он, – я сейчас вспомнил слова одного великого американца. Теодора Рузвельта. Он сказал: если какой-то парень хочет дружить с вами или просит дать ему денег – вы можете дать, а можете и не дать, вы свободны в своем выборе. Но если какой-то парень хочет с вами драться – вероятно, вам придется уступить.

– Нет, вы просто не понимаете. В любом случае произойдет становление новой власти. Это должно было произойти рано или поздно, местное правительство довело народ до социального взрыва своей коррупцией и безумной политикой. Но новая власть все равно будет и тогда встанет вопрос: в каких отношениях они будут с США? Если вы сейчас устроите второй акт бойни, то, вероятно, мы навсегда будем врагами для местных людей.

– Мэм, – сказал ганнери-сержант, – эти парни подогнали танк к зданию и собираются открыть огонь.

– И у них есть еще танки, как вы это не понимаете. Даже если вы подорвете этот, у них будут еще. Надо сдаться! Они все равно ничего с нами не сделают, они посадят нас в тюрьму, где сейчас самое безопасное место. Потом придет новая власть – и они захотят иметь с нами дело, хотя бы, чтобы получить кредиты на развитие. Условием получения кредитов будет наше освобождение. И мы все вернемся домой.

– Мэм, – сказал ганнери-сержант, – среди тех, кто штурмовал посольство, были афганские моджахеды, я слышал разговоры на пушту. Они поставят нас перед камерой и отрежут голову. Вас – вполне возможно, что угонят в рабство, будут насиловать…

– Сэр!

Перед ганнери-сержантом был один из тех немногих морских пехотинцев из отряда особого назначения, который еще стоял на ногах. Перед самым кризисом Госдепартамент все-таки догадался перебросить специальный отряд морской пехоты на усиление безопасности посольства. Если бы не эти парни, сейчас посольство было бы уже захвачено. В ночном бою они потеряли три четверти личного состава.

– Да, что у тебя?

– Сэр, посол Коллинз умер.

Достойное начало дня.

– Прочтите молитву.

– Да, сэр.

Брезер встал со стола, который он использовал в качестве сиденья. Было немало дел.

– Постойте!

– Что еще, мэм?

– Если посол Коллинз мертв, то по правилам Госдепартамента я принимаю на себя обязанности временного главы дипмиссии. И в качестве временного главы дипмиссии я вам приказываю.

– Эй, парень…

Морской пехотинец, уже собиравшийся уходить, обернулся.

– Миллер… как там тебя.

– Мюллер, сэр. Я из Техаса.

– Мюллер… препроводите временного главу дипмиссии в подвал к остальным гражданским и проследите, чтобы она оттуда не выходила. Если потребуется – примените силу.

– Есть, сэр.

– Да как вы смеете!

Но Брезер уже не слушал ее…

На первом этаже пожары уже потушили. Остающиеся на ногах морские пехотинцы и немногочисленные частники пытались перекрыть ход на второй этаж импровизированной баррикадой. Собирали и перераспределяли оружие.

– Что тут у нас, парни? – спросил Брезер, спустившись вниз.