Созвездье Пса - Андрей Валентинов

..Требуется — так бери! Я-то при чем, беспокойный ты наш?

Ага, это еще не все! Слухи подтверждаются («Херсонесише беобахтер» — всегда свежие новости!). В комнату, которую тюлень нашел для этой самой Светы, вселились Лена и Марина, которые из Кемерова, Света, бедная, вынуждена спать на полу…

…А я чем помочь могу?

Но он, Лука, этих негодяек пинками выгонит, потому как нечего, к тому же Света не хочет, чтобы просто на траве, даже если одеяло постелить. А пока надо взять ключ от камералки, там, правда, сыро и мыши бегают, но можно будет дезодорантом побрызгать, а главное — простыни достать, хотя бы одну, простыни есть в Беляевке…

…Лука, а может, я лучше посплю, а?

Тюлень не слышит. Еще бы! Света такая! Света этакая! У нее и то, и это, и вообще, и к тому же… Сплю.

А вообще-то говоря, странное ощущение. Все вроде бы по-прежнему, но что-то неуловимо меняется.

Такое уже было в 1987 году. Не накануне ли мы великой шизы?

Теперь уже точно — сплю! …Солнце клонится за невысокий мыс, издалека доносятся удары волейбольного мяча, а где-то совсем близко шлепают карты. Выглядываю. Так и есть — возле нашего источника Борис обыгрывает двух волчат из стаи Акеллы в «сочинку»… Ну, Борис — преферансист безжалостный, впрочем, в «деберц» с ним тоже лучше не садиться. Что значит — химик!

Ладно, довольно хандрить! Если Борис играет в преферанс, значит, все в полном порядке. Правда, слева под ребрами продолжает ныть, но терпеть можно. А вот валяться на душной Веранде совершенно ни к чему. Борис занят, Маздон в нетях, с Лукой все ясно… А не прогуляться ли по вечерней прохладе? Хотя бы к Саше.

Саша сидит в своей комнатушке и грустит. Впрочем, его грустный вид ни о чем не говорит — грустит он всегда, что не мешает Саше вволю пользоваться радостями жизни. Во всяком случае, в Херсонесе. Впрочем, сейчас ему действительно невесело. И есть от чего. Саша и Андрей копают у Гнуса немало лет и все эти годы при всем скотстве Его Гнусности умудрялись с ним как-то уживаться. Но в этом году Гнус озверел окончательно. Я давно слыхал про его подлую манеру: неугодных людей ставить на самый трудный участок — к примеру, на тачку — и гонять до сердечного приступа. А недовольных — в двадцать четыре часа из Херго-рода. Теперь эта участь постигла и Сашу с Андреем. Они пока сдерживаются, но настроение, естественно, не самое лучшее. Эх, Саша, с кем вас угораздило связаться! Да, конечно. Его Величество умеет быть любезным — до поры до времени. А потом пора кончается, и время тоже кончается…

А еще у Саши нет гитары. Молодняк он не знает, и его не знают, так что даже гитару не попросишь. Впрочем, им сейчас не до Сашиных песен, вот пообедать-поужинать — дело другое. Вымираем мы, Саша, потихоньку вымираем, как херсонесские ежи. Которые c ушами.

Появляется Андрей, длинный, худой и тоже очень грустный. Как я понял, ему от Гнуса достается даже больше, чем Саше, ведь Андрей — доцент, кандидат наук. То-то сладость Гнусу, неучу с высшим без среднего, поизгаляться!.. Андрей пока терпит. Эх, интеллигент питерский!

…Вы видали букашку по имени Гнус? Боги дали промашку по имени Гнус. За ушко бы его — да лопатой по морде! Только жаль старикашку по имени Гнус…

Так и сидим втроем, время от времени покуривая «Стрелу» из Сашиных запасов. Чувствую, что ребята последний раз в Хергороде, так что через год здесь будет двумя ветеранами меньше. И кто вспомнит о них? Я—да Маздон… Не Гнус же!

Да и я сам… Раньше сердце никогда не шалило, даже после бессонной ночи, даже в липкую херсонесскую жару…