Дневник революции. Пятикнижие - София Эззиати

– А ты сомневалась в моих силах? Зря…

Я не видела его лица, но чувствовала, как он гордится собой. Игг Манне… Я уже слышала это имя раньше.

– Кстати, – прервал он мои мысли, – твой дружок, Вигман Адальберт… Ты ведь к нему направлялась? Он уже мертв.

Мое дыхание будто остановилось, я хотела было что-то возразить, но он продолжил.

– Иначе как, ты думаешь, мне удалось найти тебя? – посмеялся Игг Манне.

Я не хотела верить в то, что он говорил. Но он продолжал. Ему это доставляло удовольствие. В какой-то момент я перестала слышать его слова. Уши снова будто заложило, и я провалилась в глухую Тишину.

– Прощай, Сольвейг, – сказал он негромко, – я буду помнить тебя, – с этими словами он исчез, растворившись в песке.

И снова Тишина. Со временем воспоминания вернулись. Я много думала о том, что было. О том, что сделано, и о том, что можно было еще сделать. Но больше всего я думала о том, чего не сделала, когда была возможность. И я осталась один на один с этим терзающим чувством. Оно поглощало меня. Поначалу я отталкивала эти мысли, уверяя себя, что не все еще потеряно, что я выберусь.

Спустя некоторое время я пыталась утешать себя:

– Не может же человек сделать все?

– Конечно, не может… Хотя…

– А самое необходимое может?

– Может…

– Так может, и не нужно стремиться сделать все?

– Может…

Спустя еще какое-то время я пропала. Потеряно все. Почти все. Так мне казалось. Но где-то во мне еще осталась надежда, благодаря которой я все-таки смогла отыскать себя, когда уже практически стала частью этой темноты. Но начала я искать себя далеко не сразу.

Бесконечная Тьма. Без времени, без всего. Не было ни страха, ни отчаяния, ни стремлений. Единственным ориентиром здесь был тот разговор с Иггом Манне. Это было начало моего конца. Но в какой-то момент я заметила, что частично теряю свои воспоминания. Я не помнила, где родилась, свою родную планету. Позже забыла тех, кого хорошо знала: Вигмана Адальберта, капитана Асбьёрна, Нэма, Бернхарда, Барни… Я забыла, ради чего был мой путь, на котором они мне повстречались. А вскоре забыла и Игга Манне, и то, о чем мы с ним говорили. Так я потерялась. Только одно имя осталось в моей памяти – Аск. Кто это? Я не помнила ни как он выглядит, ни как он связан со мной. Но почему-то, когда думала о нем, мне становилось тревожно. Будто бы я должна что-то сделать, но не помнила, что. Будто бы предала его, но не помнила об этом.

В какой-то момент это имя стало возвращаться все чаще. Я пыталась вспомнить и думала об этом не переставая. Не знаю, сколько это продлилось. И вдруг я увидела в непроглядной темноте слабый луч света. Глаза заболели, привыкнув к тьме за столько времени, которое стало для меня бесконечностью. Но я не могла отвести взгляд. Хотелось быть ближе к этому свету, стремилась к нему. В невесомости я пыталась плыть к мерцающему лучу, который, казалось, вот-вот исчезнет. А через какое-то время почувствовала, что меня что-то держит. Что это может быть? Ведь здесь ничего нет. Кроме Тьмы. Луч света отдалялся, становился все более блеклым. Или это я отдалялась? Отчаяние захватило меня. Ненависть к себе, к своей тюрьме и даже к лучу света, который появился будто бы подразнить меня. И тут ко мне пришло понимание: я так привыкла к этой тьме, что она стала мне укрытием. Но от чего? Я боялась пустить этот луч света к себе. Но почему? Я сама держала себя здесь. Поначалу это была моя тюрьма, а теперь это мое убежище.

– Но я не хочу этого! – крикнула я впервые за все это долгое время. И как только это случилось, я почувствовала, что нить, которая уходила от моей спины в темноту, разорвалась. Странно, раньше я не замечала ее. И тут же меня начало притягивать к лучу света. И чем ближе я была, тем быстрее меня притягивало. Свет стал настолько ярким, что мне показалось, что я ослепла. Сильный поток свежего воздуха обрушился на меня. Меня несло над какой-то пропастью. Крик чайки. Я открыла глаза.