Дневник революции. Пятикнижие - София Эззиати

Несмотря на то что у нас появилась такая необходимая информация, мной овладело отчаяние. Я не знал, что с этим делать. Сольвейг умирала, я чувствовал это. Барни бегал и пытался выяснить у прохожих, где находится корень. Я сидел на каменной скамье. Она находилась рядом со стволом дерева, ветви которого тянулись к скудным лучам Малого Солнца первого сектора, которое прорывалось сквозь трещины вверху огромной пещеры, накрывшей весь город. На дереве было всего несколько листочков. Казалось, что вот-вот и их не станет, и дерево исчезнет, исчезнет и Ётухейм, и я вместе с ним. Слезы потекли по моим щекам. Мой взгляд не изменился, я не шевельнулся и не закрыл глаза. Просто смотрел на дерево и думал, как же ему удалось до сих пор выжить тут.

– Оно живо потому, что растет из корня Великого Древа. Оно – его часть.

Я повернулся в сторону, откуда донесся голос. Рядом на скамейке сидел мужчина. Он возник так же внезапно, как и женщина в замке. Я взглянул на него мельком, после чего опустил глаза. Сольвейг лежала у меня на руках. На несколько секунд тишина поглотила все. Ее нарушил тот внезапно появившийся человек:

– Все подходит к концу или только начинается?

Я удивленно посмотрел на него. Он же, добродушно посмотрев на меня, спросил:

– Где вы думаете искать корень?

Я нахмурился:

– Под землей, видимо.

Он посмотрел вокруг:

– Мы уже под землей, разве нет?

Я пытался понять, чего он хочет и ради чего это говорит. Все мысли были о Сольвейг. Я опомнился. Мы ведь действительно находились не на поверхности планеты, а в подземной пещере! Но что такое корень Великого Древа? Я задал незнакомцу этот вопрос. Он ответил, что вряд ли кто-то это знает.

– Тогда возможно ли, что мы найдем его? – вспылил я.

Он бросил взгляд на меня, а потом посмотрел куда-то вдаль:

– Есть и такие, кому удается найти.

Я пытался найти путь, в голове крутились обрывки мыслей и воспоминаний, среди которых я искал что-то, что может помочь.

Мужчина, заметив мое оживление, сказал:

– Я точно знаю, что если чему-то суждено случиться, то это не значит, что случится. Вам обязательно будут мешать. Но будут и помогать. Осознанно или нет. А самое главное, вы должны научиться видеть все это. Отличать помощь от противостояния. Ведь зачастую все не так, как нам представляется. Каждая встреча, каждый разговор и даже простой взгляд могут изменить все.

Я смотрел на него с удивлением и вдумывался в слова. Эти слова напомнили мне разговоры с Сольвейг. Рассуждения этого мужчины и Сольвейг были схожи. Возможно, именно это заставило меня серьезно отнестись к тому, что он сказал.

Слабый ветер подул мне в лицо, будто вдохнув в меня новую жизнь. Я прижал к себе Сольвейг и повернул голову в сторону, где сидел мой собеседник. Но там никого не было.

«Все на этой планете появляются и исчезают так внезапно?» – подумал я.

Барни все это время был на площади и пытался выяснить у прохожих, где же нам найти корень Великого Древа.

– Это просто невозможно. Люди совершенно не хотят разговаривать, не хотят даже выслушать вопрос, – сокрушался он, вернувшись. – Мы теряем так много времени… Неизвестно, что будет с Сольвейг, сколько она продержится.

Мы посмотрели на нее, а потом друг на друга. Барни было ринулся к очередному прохожему, который шел у нас за спиной по тропинке, неподалеку от держащегося за жизнь дерева, но вдруг споткнулся и упал.

– Барни! Ты цел?

Он вскочил на ноги и начал искать причину своего падения. Это оказались корни, которые лежали на поверхности земли. Странно, раньше я не обратил на это внимания. А через мгновение осознал, что многих вещей, которые должны были повергнуть меня в шок, я просто не заметил. Например, тот факт, что я вижу дерево, растущее под землей. И я уже не говорю о легендах, которые, как я понял по словам правительницы, вовсе и не легенды. Это все невероятно. Но я не думал об этом. Никогда прежде я не был в таком состоянии. Время бежало быстро и влекло серьезные последствия, мысли о которых не давали мне покоя. Но что я делал? Я терзал себя за бездействие? За то, что позволял времени ускользнуть? Искал вину в людях, которые не хотели помочь? Или был слеп, когда мне помогали?

– Аск, – вдруг сказал Барни, задумавшись, – не думаешь ли ты, что…

– Думаю, так и есть! – выпалил я с огнем надежды в глазах и встал, взяв Сольвейг на руки.

– Но я же еще даже не успел договорить! – удивился Барни.

– Идем скорее! – поторопил его я.

– Но откуда ты знаешь, куда идти? – не унимался он.

– Верь мне, – сказал я. – Я не знаю наверняка, но чувствую, что мы идем в верном направлении.

Брат широко улыбнулся и догнал меня.

12 декабря 2772 года

Мы потерялись во времени, но, скорее всего, было уже за полночь. Сольвейг так и не очнулась. А мы с Барни шли по корням Великого Древа. Они становились все более массивными, что подтверждало правильность выбранного нами направления. Границы города давно остались позади. Было темно, и это сильно усложняло ситуацию, потому что вскоре корни стали настолько огромными, что мы шли между ними, как будто между стенами. Иногда они, изгибаясь, поднимались над землей, и мы видели, как со всех сторон тянутся корни Великого Древа.

– Видимо, мы уже очень близко, – сказал я, и вскоре мы увидели слабый свет впереди.

– Ты оказался прав! – улыбнулся Барни.

Мы ускорили шаг и через несколько минут приблизились к источнику света. Им оказался маленький костер, который, казалось, вот-вот потухнет, но этого почему-то не происходило. Корни образовали пещеру, в которой было очень легко дышать. В лицо слабо дул свежий ветер. Мы осторожно выглядывали из-за корней, остерегаясь кого-то, хотя пещера казалась безопасной, была абсолютная тишина. Я и Барни, боясь нарушить ее, молча осматривались. Положив Сольвейг на землю, я еще раз взглянул на костер. Он находился рядом с одним из самых больших корней здесь, который был раза в два выше меня. Я заметил странные следы на этом корне, которые были до самого его верха и даже заходили на другой корень, лежащий как своеобразная крыша, и прикоснулся рукой к ним. Тут я понял, что следы выжжены огнем. Неужели этот маленький костер был таким огромным? Казалось, он здесь уже тысячи лет. Мысли будто застыли у меня в голове.

Я резко оглянулся. На другом конце пещеры я увидел силуэт. Он возник бесшумно, не нарушив тишину. Я смотрел на него, а он на меня. Хотя я и не видел его глаз, я знал, что это так. Барни сидел на земле рядом с Сольвейг и заметил силуэт только после того, как я оглянулся. Он был напуган, но не издал ни звука. Мне показалось, что время остановилось. Тишина поглотила все, и я начал верить, что так будет всегда. Никаких мыслей, никакого страха, ни прошлого, ни будущего. Только бесконечное Сейчас. Но вдруг стало заметно, что силуэт приближается, при этом не было слышно шагов. Когда он оказался достаточно близко, в свете костра я увидел его лицо. Лицо старца с короткой белой бородой. Но самое главное – он был совершенно слеп! Я опешил. Все это время я ощущал его взгляд, который пронизывал насквозь. Старец бесшумно прошел мимо меня. На мгновение мне показалось, что он и вовсе не касается земли. Оказавшись рядом с костром, он остановился и повернулся ко мне. Старец был высокого роста, и, несмотря на то что он был одет в длинное одеяние с капюшоном, были видны его худощавые руки. Одежда была чистая, в серых тонах. На ногах было надето что-то вроде сапог. Куртка с запа́хом, которая виднелась под распахнутым плащом, так же как и широкие штаны, была сшита из достаточно редко используемого в наше время материала – кожи.