МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

Проплыв над толпой, мы наконец достигли барьера у ступенек беседки, за которым дежурила дюжина полицейских. Трое тотчас взмыли в воздух, чтобы перехватить нас. Одним из них был мой старый враг, сержант Боксти. Двое других развернули сеть. Сержант Боксти вальяжно устроился в воздухе, как будто сидел в удобном кресле, и обеими руками похлопал себя по животу.

– Ну-ну, кого я вижу! Мистер Скив, не так ли? И куда вы собрались, если не секрет?

– Нам нужно пройти. Мы наблюдатели на этих выборах.

– Так я вам и поверил. Предъявите документы!

– У меня нет никаких документов. К тому же вы уже знаете, кто я!

– Все в порядке, Нерт! – крикнул ему Орлоу. – Они официальные представители!

– Как скажешь, Орлоу, – буркнул сержант Боксти. Было видно, что он разочарован. Он и его люди улетели, чтобы шугануть парочку подростков, которые подначивали друг друга перепрыгнуть через баррикаду. Я нашел участок пола, который в тот момент не был занят, и пошел на посадку.

– Добро пожаловать, мисс Банни! – сказал Орлоу, подходя, чтобы пожать нам руки. Из толпы рабочих, развешивающих цветные полотнища, выплыла Карнелия, чтобы сразу после него поздороваться с нами. Грызуны на ее мантии радостно заверещали.

– Как вам украшения? – спросила она, махнув рукой куда-то за спину. – Согласитесь, это впечатляет.

Огромные портреты Эмо и Уилмера изображали кандидатов добрым и мудрым соответственно. Перила беседки украшали ленты серпантина и цветные полотнища фирменных цветов кандидатов. Крошечные феи-пикси стреляли из установленных на крыше игрушечных бронзовых пушек зелеными и пурпурными блестками. Залпы ярких искр сыпались на толпу. Одно такое облако подплыло к моему лицу, и я закашлялся. Повсюду сновали жуки-фотографы, собирая в свои многослойные крылья картинки происходящего.

– Что это? – спросила Банни. – Сегодня утром у нас было запланировано солидное заявление для прессы, а сегодняшним вечером – первые дебаты!

– Видите ли, мы это обсудили и решили, что так не годится, – процедила Карнелия, поджав губы. – Ваш график не позволяет нашим кандидатам громко заявить о себе. Как вы понимаете, они того заслуживают.

Орлоу нетерпеливо кивнул.

– Мы ознакомились с вашим расписанием и нашли его немного… тусклым. Нам бы хотелось привлечь внимание электората, по-настоящему взволновать наших граждан предстоящим голосованием. Поэтому мы решили добавить в повестку дня еще несколько пунктов.

Мы с Банни переглянулись. Я пожал плечами:

– Почему бы и нет, при условии, что все будет честно. Оба кандидата должны иметь равное время перед публикой.

– Разумеется! – воскликнули оба.

– Могу я увидеть новую повестку дня? – спросила Банни.

– Естественно, мэм, – сказал Орлоу, доставая перевязанные лентами свитки, и вручил по одному каждому из нас, включая Экстру. Мы тут же их развернули. Банни взялась изучать список, и чем дальше она его читала, тем выше ползли ее брови.

– Поцелуи младенцев, позирование с семьей, дебаты. Выступления, рукопожатия с избирателями, завтрак с мэром, дебаты. Обед в пресс-клубе, посещение фабрики, дебаты, поднятие свиней, открытие парков, дебаты… Да здесь восемьдесят пять пунктов!

– Точно! – согласилась Карнелия. – И их могло бы быть и больше, но вы дали нам на них всего один месяц! А теперь начинаем конкурс. Не желаете вести за нас счет? Мы хотим, чтобы все было честно и справедливо. Поскольку вы приглашенный арбитр на этих выборах, то вы – вполне логичный выбор.

– Да-да, – согласился Орлоу. – Мы были бы крайне признательны.

– Хорошо, – неохотно сказала Банни. Орлоу проводил ее к огромному табло, рядом с которым лежали разноцветные мелки.

Экстра встала возле ее локтя с записной книжкой в руке.

– Что я должна делать?

– Вы должны оценивать их с точки зрения стиля поцелуя, эффективности и отсутствия слез, – пояснил Орлоу.

– Младенцев или кандидатов? – уточнил я.

– И тех, и других. И если кандидат рассмешит ребенка или тот улыбнется, он получает дополнительные баллы.

– Я поняла, – сказала Банни, беря в руки голубой мелок. – Я готова.

– Тогда вперед! – крикнула Карнелия.

Эмо и Уилмер заняли места по обе стороны платформы. Матери выстроились в две колонны, которые тянулись вверх по белой деревянной лестнице беседки. Вперед шагнул плотный, преуспевающего вида типп в смехотворно высокой конической шляпе и поднял руки к толпе. Гул немного утих.

– Дамы и господа! – прогрохотал его голос над тысячами голов. – Как ваш мэр я заявляю, что для меня высокая честь представить вам кандидатов на пост губернатора этого прекрасного острова, мистера Эмо Уивила и мистера Уилмера Уивил-Скаттила! Пусть начнутся поцелуи!

Сказав это, мэр захлопал в ладоши и отступил. Зрители присоединились к аплодисментам.

Сияя белозубой улыбкой, вперед вышел Эмо. Выхватив из рук матери первого малыша, девочку в красном платьице с рюшами, он смачно поцеловал ее в щеку. Малышка скривилась, но не расплакалась. Толпа взорвалась ликующими возгласами. Эмо с видимым облегчением вернул ребенка матери. Банни нарисовала на его стороне табло единицу. Следующим был Уилмер. Этот чмокнул мальчика в макушку между пушистыми ушками. Ребенок втянул голову, но улыбнулся. Банни присудила Уилмеру один балл.

– Один балл плюс полбалла за стиль, – заявила Карнелия. – Вы же видели, как ловко он обыграл стандартный поцелуй.