МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

К тому времени, когда на следующий день мы с Банни перенеслись в Типпикано, Ааз все еще не вернулся. Пока мы готовились, я не переставал его искать.

– Не переживай о нем, – настаивала Банни.

Она была права. Такой крепкий орешек, как Ааз, нигде не пропадет. По идее в данный момент меня должно волновать то, с чем нам придется иметь дело в Типпикано. Я хорошо выспался, а вот у Банни были темные круги под глазами.

– Что с тобой? – спросил я. – У тебя усталый вид.

– Слишком много родни и слишком много еды, – ответила Банни, но тотчас оживилась и поправила костюм. Сегодня она выбрала деловой бледно-голубой пиджак, хотя костюмная юбка и была соблазнительно короткой.

– Пойдем!

БЭМС!

Я перенес нас прямо в офис «Утренних сплетен». Типографский пресс, как всегда, работал на полную мощность. Кипы бумаги летали над головой, чтобы вовремя лечь на витрины угловых газетных киосков. Я взглянул на часы: без нескольких минут десять. Мы успели тютелька в тютельку. У Банни с собой был готовый пресс-релиз, который написал для нас Корреш.

Увидев нас, Экстра вскочила из-за стола и бросилась к нам с блокнотом в руке.

– Скив! Банни! Это правда, что благодаря вам кандидаты наконец согласились назначить окончательную дату выборов?

Мы с Банни переглянулись.

– Откуда тебе это известно? – спросил я.

Экстра просияла:

– Так это правда! Расскажите мне все! Кто согласился первым? Как вы определились с тем, что выборы состоятся через месяц? Это как-то связано с благоприятным расположением звезд? Какой у вас астрологический знак? Какое у вас впечатление от обоих кандидатов! У кого больше шансов на победу?

– Погоди, – сказал я. – Откуда тебе известно, будто существует некое соглашение?

Экстра наморщила нос:

– Не пытайся отрицать. Это известно всему городу!

– Кто тебе это сказал?

– Скив! Я не могу раскрывать свои источники. Это было бы неэтично. Лучше расскажи мне подробности! Мы опубликуем продолжение в завтрашней газете!

– Это как понимать, в завтрашней газете? – спросила Банни.

Я протянул руку и схватил пачку газет, летевшую над головой к двери. Аршинный заголовок гласил: «Маневры корпорации М.И.Ф.». И ниже, чуть помельче, подзаголовок: «Тайное совещание даст урожай через месяц!»

Я пробежал глазами статью. Банни читала через мое плечо. Там была приведена почти вся стенограмма нашей встречи. К счастью, фотографий не было. Картинки по обе стороны первой полосы явно были официальными портретами Эмо и Уилмера.

– Лично я не ожидала, что они сдержат свое обещание, – сказала Банни, пожимая плечами. – Думаю, это то, что записывали их помощники. – Она вернула газету Экстре. – Мы хотели, чтобы у вас был эксклюзив.

Молодая репортерша просмотрела газетный лист.

– Да, я уже это видела, – сказала она.

– Это как?

– Об этом написала каждая газетенка в городе! А теперь дайте мне что-нибудь пикантное. Что вы им такое пообещали, что они согласились? Пришлось ли Скиву долго уламывать их? Или предложить взятку? Сколько?

– Мы лишь показали им, что это в их собственных интересах, – ответила Банни.

– Это так и просится стать цитатой! – довольно воскликнула Экстра. – А теперь поспешим, а не то опоздаем!

– Куда? – спросил я.

– На конкурс «Поцелуй младенца». Он назначен на десять часов.

Мы последовали за Экстрой на городскую площадь, где уже собралась огромная толпа. Если бы не агитационные плакаты и полотнища, ярко и яростно кричащие буквально на каждом шагу, выкрашенная в белый цвет беседка в ее центре создавала атмосферу милого провинциального городка. На каждую доступную стену были наклеены десятки свежих плакатов. Лозунги «Вперед, с Эмо!» или «Кто как не Уилмер?» взывали с листовок, наклеенных через каждые несколько футов рядом с дорожками и тротуарами. Броские лозунги украшали также бока повозок и даже висели на шеях тащивших их животных. Фиолетовый и зеленый цвета так били в глаза, что я не сразу заметил, что весь мусор в городе исчез. Все заборы и фонарные столбы сияли свежей краской. Каждый видимый кусок металла был надраен до блеска, трава аккуратно подстрижена, а огромные клумбы пестрели цветами. Птицы-бабочки порхали, заливаясь звонкими трелями, словно их специально привезли для придания городу праздничной атмосферы. Я подозревал, что так оно и было. В воздухе витали запахи роз и попкорна.

– Когда все это произошло? – спросила Банни.

– Вчера вечером на закате, – сказала Экстра. – В город были доставлены орды рабочих. Подметали, убирали, закрашивали. Это надо было видеть!

– Мда, – сказал я. – Все началось примерно в то время, когда мы ушли. Что ж, молодцы. Результаты их трудов налицо.

На посетителей налетал рой значков, цеплявшихся к любому доступному дюйму. Мы отбились от них и сумели уйти, не обзаведясь ненужным нам украшением. При нашем приближении пачка брошюр, сама по себе парившая в воздухе, устремилась в нашу сторону. Три брошюры соскользнули на наши головы.

– Нет-нет, спасибо, – сказал я, вскидывая руку. Листовка попыталась скользнуть мне между пальцами. Я стряхнул ее. Она опустилась на несколько дюймов, затем отлетела к основной группе.

– Вот это нахрапистость, не так ли? – заметила Банни.

Брошюры и листовки были не единственной приманкой для избирателей. Симпатичные молодые типпы обоего пола, словно коробейники, повесив себе на шее подносы, предлагали игрушки, конфеты и напитки. Как только на городскую площадь входил новичок, на него набрасывалась толпа нетерпеливых сторонников Эмо или Уилмера. Редко кто из детей оставался без игрушки или воздушного шарика зеленого или фиолетового цвета.

А детей здесь, надо сказать, была целая орава. Помимо школы и парка развлечений я ни разу в жизни не видел такой кучи ребятни в одном месте: больших, маленьких, но особенно – младенцев. Орда матерей с младенцами на руках расположилась по периметру площади. Бодрые аниматоры в соломенных шляпах с фиолетовыми или зелеными лентами были заняты тем, что выстраивали их в шеренгу по четыре в каждом ряду. Десятки младенцев истошно вопили.