Дело совести - Андрей Балабуха

Вейнбаум медленно и аккуратно опустился обратно в кресло.

— Спокойно, не беги к ближайшему выходу, — произнес он. — Первым делом женщины и похожие на детей офицеры охраны. Мисс Лье, вы пытаетесь внушить мне мысль, что вы прошли сквозь это тщательно разработанное мошенничество — борода и все остальное — из пылающей страсти к моей унылой и низкооплачиваемой персоне?

— Не совсем, — ответила Дана Лье. — Я также хочу работать в Бюро. Однако, капитан, разрешите мне поставить вас перед жизненным фактом, с которым, как мне кажется, вы вообще не сталкивались. Вы признаете, что я могу в деталях читать будущее, а следовательно, оно предопределено?

— Если Тор способен примириться с этим, думаю, я тоже могу — условно.

— В этом нет ничего условного, — твердо сказала Дана. — Вернемся в недалекое прошлое. Итак, когда я только столкнулась с этим… э… этим явлением, то одной из первых вещей, которую я выяснила, было то, что мне предстоит пройти сквозь маскарад с «Дж. Шелби Стивенсом», пробиться в персонал Бюро и выйти замуж за тебя, Робин. В то время я одновременно и удивилась, и взбунтовалась. Я не хотела служить в Бюро, мне нравилась моя независимая жизнь телекомментатора. Я не хотела выходить за тебя замуж, хотя была бы не прочь немного пожить с тобой — скажем, месяц или около того. И самое главное, маскарад поразил меня своей нелепостью.

Но факты — упрямая вещь. И я собиралась осуществить всё предсказанное. Не было альтернативы: ни причудливых «стволов времени», ни отправных точек, которые можно изменить, чтобы тем самым модифицировать будущее. Мое будущее, так же как и ваше, доктор Вальд, также как и будущее любого другого, было предопределено. Мои желания не имели никакого значения. Причинно-следственной связи, как я решила для себя, просто не существует. Одно следует за другим просто потому, что события в космическом времени так же устойчивы, как материя и энергия.

Это была самая горькая из всех пилюль. Пройдет много лет, прежде чем я проглочу её до конца, да и вы тоже. Доктор Вальд придёт в себя немного раньше. Во всяком случае, я была мысленно убеждена, что все должно идти именно так, и мне пришлось отстаивать собственное душевное здоровье. Я сознавала, что не смогу ничего изменить, но мне пришлось снабдить себя мотивами, чтобы, по крайней мере, защититься. Или, иначе говоря, просто очевидными рационалистическими объяснениями. Кажется, мы вольны это делать: благоразумный наблюдатель просто следует за гонкой сквозь время и не в силах влиять на события, но он способен комментировать, объяснять, изобретать основания своих поступков. Это хорошо, потому что никто не может действовать из побуждений, не имеющих никакого личного значения.

Итак, я запаслась очевидными мотивами. Постановив выйти за вас замуж и зная, что этого не избежать, я постаралась убедить себя, что люблю вас. Теперь это так. С тех пор как я решила поступить на службу в Бюро, я продумала все преимущества этой работы перед работой телекомментатора и обнаружила, что получился внушительный список. Вот мои мотивы.

Но с самого начала они, конечно, отсутствовали. На самом деле за любыми нашими действиями нет никаких мотивов. Все действия установлены. То, что мы называем поводом, — просто беспомощная реакция рассудительного наблюдателя, который достаточно умён, чтобы почувствовать приближение какого-либо события. Такой индивид сознает, что не может предотвратить это событие, и вместо этого ищет аргументы в пользу его желательности.

— Ух ты! — громко сказал Вальд.

— «Ух ты, или Полная галиматья» — вот как можно это назвать! — согласился Вейнбаум. — Перед нами актриса, Тор, так что не ударим в грязь лицом. Дана, напоследок я приберег действительно трудный вопрос. Этот вопрос — как? Как ты вышла на эту модификацию преобразователя Дирака? Помни, в отличие от квалификации «Дж. Шелби Стивенса», нам известна твоя квалификация. Ты не учёный. Да, среди твоих дальних родственников были высокоинтеллектуальные люди, но это не означает…

— Я дам вам несколько ответов на этот вопрос, — кивнула Дана Лье. — Выберите тот, который вам больше понравится. Они все правдивы, хотя то и дело противоречат друг другу.

Начнем с того, что вы, конечно же, правы относительно моих родственников. Если вы заново проверите моё досье, то обнаружите, что эти так называемые «дальние» — единственные, кто выжил в нашем роду, кроме меня. Когда они умерли, все их поместья перешли ко мне, хотя я им седьмая вода на киселе. Среди их имущества я и обнаружила набросок мгновенного коммуникатора, основанного на опрокидывании волн де Брогля. Материалы были сырыми и, в основном, выше моего понимания, потому что я, как вы говорите, не учёный. Но они меня заинтересовали: я смутно догадывалась, сколько это может стоить — и не только в денежном выражении.

Мой интерес подогрели два случайных стечения обстоятельств — совпадения, которые не могли быть вызваны просто причинно-следственными связями, но могли иметь место в мире неизменных событий. Во-первых, большую часть моей взрослой жизни я так или иначе была связана с индустрией коммуникаций, в основном с телевидением. Более того, я ежедневно пила кофе с инженерами-связистами. Сначала я усвоила терминологию, затем некоторые методики и, наконец, получила немного настоящих знаний. Кое-что из того, чему я научилась, нельзя было приобрести никак иначе. Некоторые вещи, обычно доступные только высокообразованным людям, таким, как доктор Вальд, я узнала случайно — в перерывах между поцелуями или во время других развлечений, присущих богемной среде телевизионщиков.

К своему удивлению, Вейнбаум почувствовал, что слова «в перерывах между поцелуями» участили его дыхание. Непроизвольно он быстро спросил:

— Каково же второе совпадение?

— Утечка сведений из вашего Бюро.

— Дана, мне нужны доказательства.

— Делайте, как вам нравится.

— Я не могу делать, как мне нравится, — раздражённо сказал Вейнбаум. — Я работаю на правительство. Поступали ли эти сведения лично вам?

— Сначала нет. Именно поэтому я продолжала настаивать, что, возможно, существует такая утечка, и намекала на это публично, в своей программе. Я надеялась, что вы сможете изолировать её внутри Бюро прежде, чем мой довольно незначительный контакт с ней будет потерян. Когда я спровоцировала вас на собственную защиту, то рискнула самостоятельно вступить в непосредственный контакт с осведомителем. Первая же часть секретной информации, которую я получила, была конечной точкой, необходимой мне, чтобы собрать коммуникатор Дирака. Когда прибор был смонтирован, оказалось, что он способен на большее, нежели просто осуществлял связь — он предсказывает будущее. И я могу сказать вам почему.

Вейнбаум задумчиво ответил:

— По-моему, это не так уж трудно понять. Отвлекаясь от философии, это даже придаёт некий смысл делу «Дж. Шелби Стивенса». Старик приобретает известность как человек, знающий о преобразователе Дирака больше, чем Служба, и он охотно идет на переговоры с каждым, у кого есть деньги. А источник утечки информации продолжает работать на вас — больше, чем на враждебные правительства.