Два сталкера. Черный судья - Андрей Левицкий

Прижавшись спиной к сосне, чтоб сзади кто-нибудь не напал, Кай сел, разложил на бедрах бумажную карту, слегка устаревшую версию, включил ПДА и принялся переносить на бумагу метки: ближе к Сердцу ПДА работать не будет, и придется пользоваться дедовскими методами.

Предстояло пройти тридцать пять километров – расстояние вроде бы небольшое, но по Зоне просто так не побегаешь, тут километр идет за десять: надо каждый сантиметр обнюхивать, иначе вляпаешься в аномалию или на тебя нападет мутант. Еще и выбросы… Они зарождаются в Сердце, слабые захлебываются в третьем круге, сильные докатываются до Периметра. Сердце Зоны штормит постоянно, говорят, там реальность будто бы смазывается и приобретает другую плотность, даже воздух там вязкий, как кисель, аномалии рождаются и тут же угасают, есть блуждающие, пространственно-временные типа «молока», и такие, каких нет даже во втором круге.

Пробираться к Сердцу – все равно что попасть в киллхаус длиной в несколько километров, шансов выжить – ноль, но ради Ники Кай постарается. Самый простой способ – раздобыть «ключ», попав в «молоко».

Он достал из кармана карандаш, задумался. Всему свое время, надо решать проблемы по мере их поступления, сейчас главное – обозначить маршрут и уложиться в неделю… ну, или умереть раньше. Кай закрыл глаза и увидел Нику с забинтованной головой, бледную, с маской на лице. Другой кадр – высокий мужчина, вокруг которого клубится тьма, Черный Судья.

Допустим, он существует… Что там Судья говорил? Просил в шесть вечера искать убежище, потому что он будет о себе напоминать. ПДА показывал начало третьего. Значит, через четыре часа нужно добраться до какого-нибудь бункера.

Кай поставил точку в нижнем правом углу карты – обозначил свое местоположение. Дальше ему предстояло двигаться на северо-восток, бункер располагался в четырех километрах от Периметра, но, чтобы попасть туда, нужно отклониться от маршрута. Предупреждение Судьи звучало убедительно, Кай решил не рисковать.

Итак, какой дорогой проще добраться до Сердца? Если идти с юго-запада на северо-восток, как он запланировал, сначала будет первый круг, где ничего сложного, затем – Дачи, населенные всеми видами мутантов, где целые участки пропадают бесследно, а другие возникают. Говорят, исчезнувший человек возвращается кровожадной, лишенной разума тварью.

Затем – Танцующий лес, где время и пространство тасуются хаотично, реальность меняется картинками в калейдоскопе. Опасно, да, но есть шанс, что повезет, это лучше, чем другой маршрут через город-призрак и топь, где кишат мутанты. С мутантами на везение рассчитывать не приходится. Если была бы группа поддержки, лучше бы пробиваться через мутантов, в одиночку – только через Танцующий лес.

Есть еще одна дорога с юга на север, но оттуда вообще никто не возвращался.

Дорогу осилит идущий! Кай положил карту в целлофановый пакет, спрятал в карман разгрузки, надел рюкзак и не спеша зашагал на северо-восток. Мысли роями носились в голове, одни жалили, другие просто жужжали.

Восемь дней, чтобы помочь Нике.

Спасти троих, чтобы выжить самому.

Второе нереально, он не Дон Кихот, чтобы искать страждущих и одаривать их. Кай бросил вперед гайку, целясь в огромный мухомор, но она не долетела, ее раскрутило над землей и ударило о ствол сосны. Кай замер. Потерял бдительность, и его путь чуть не оборвался, едва начавшись.

Аномалия находилась в метре от него, если протянуть ладони, то можно ощутить едва заметное щекотное давление, как когда ветер ворошит волосы. Если двигаться медленно, то есть вероятность, что тебя просто оттолкнет, а не затянет в эпицентр аномалии.

По сути, одна из самых безобидных аномалий, «скрут» в десятки раз сильнее, затягивает, сплющивает в бесформенный комок.

Обойдя аномалию, Кай забрал гайку с красным матерчатым хвостом, бросил перед собой – на этот раз путь был чист.

Гайки – универсальное средство обнаружения аномалий, но есть у них огромный недостаток: они бесполезны при «психических» и пространственно-временных. От «психичек» хорошо спасает «щит», но он токсичен, его просто так не поносишь, а пси-аномалию можно распознать, только когда в нее уже вляпался…

Вдалеке застрекотал автомат. Дождь закончился, и стояла такая тишина, что было слышно, как капли срываются в лужи, как перешептываются листья и машут крыльями вороны, сбивающиеся в огромную стаю, которая тянется к югу. Сейчас Ника обозвала бы их бомбардировщиками и спряталась бы под ветку, а Кай отшутился бы, что помет на одежде – к деньгам или редкому артефакту.

Как он ни старался очистить разум, Ника была везде – в его прошлом, в будущем. Смеясь, выглядывала из-за сосен, целилась в невидимых мутантов, смеялась, кралась на цыпочках, улыбаясь, открывала дверь квартиры. Кай до сих пор не верил, что она лежит под капельницами, неспособная даже дышать, его квартира опустела, а в воспоминаниях и планах, где царила она, зияли черные дыры.

Еще и приговор Судьи – дополнительная сложность.

Каждый день в шесть часов вечера нужно искать убежище, отклоняться от маршрута и терять время, которого и так нет.

Осмотреться, бросить гайку, пройти вперед, поднять ее. И так сотни, тысячи раз. Пока на сто проверенных отрезков приходилось по одной-две аномалии, потом их станет больше. Что его ждет в Танцующем лесу, он пока не думал.

Когда он добрался до поляны, где на сваях возвышалась хижина Лесника, похожая на избушку на курьих ножках, было без двадцати шесть. Бестолковое сооружение – от выброса не спасет, от сильных мутантов тоже, разве что от мелочи типа псов или кабанов.

Кай собрался уже идти к хижине, как ощутил странное: отчаянье накатило волной, сжало горло спазмом, захотелось выть в голос, но что-то мешало, будто бы во рту был кляп. Ныли сведенные за спиной руки, выкручивало лопатку, вязкая чернота пахла мокрой землей.