Новая Зона. Псы преисподней - Игорь Недозор

Самый обычный день, очень похожий на остальные.

Покачнувшийся поезд заставил Степана Карояна чуть потерять равновесие, и он слегка задел стоявшую рядом девушку в модном легком плащике. Та недовольно глянула на него с выражением аристократки, которой случайно коснулся плебей, брезгливо изучила шеврон на погоне.

Старшина вздохнул.

Да уж, нынешние офисные девицы на мужчину в военной форме смотрят как на… Если он, конечно, не генерал.

Неожиданно в вагоне погас свет, а поезд, резко потеряв ход, проехал еще немного по инерции и остановился. В вагонах тускло вспыхнуло аварийное освещение.

– Ох, извините! – пробормотал сбитый с ног Кароян, навалившийся на ту самую девицу.

Он рывком встал. Остальные пассажиры тоже поднимались, бормоча кто извинения, кто ругань.

– Да что ж это делается!

– Не дрова везешь!

– Чего творится-то?

– Твою ж мать!

– Я жаловаться буду!

– Не, ну вы видали?!

– Ну вот, – желчно высказалась толстая тетка слева от Степана. – Опять минут двадцать простоим.

Старшина прислушался к разговору в кабине машиниста. Некое нехорошее предчувствие отчего-то нарастало в душе.

– Отвечайте, центральная, отвечайте, пэ ноль пять – четвертому. Отсутствует напряжение в контактном рельсе.

Потом писк мобильника.

– Сраная тупая сеть! – донеслось из кабины.

– Сеть падает! – вслед машинисту забормотала рядом со Степаном девчонка, по виду студентка, вертя дешевенький планшет. – А говорили – покрытие вай-фай по всему метро.

– Ага, а ты и верь, – процедил парень в дредах. – «Петербург-онлайн» двести лимонов получил от городских властей и дерьмо мексиканское закупил вместо нормальных чинских роутеров.

– Не иначе крысы кабеля погрызли, как на Лиговской, – произнес немолодой упитанный очкарик, судя по всему, бизнесмен средней руки, невесть как попавший в плебейский транспорт…

* * *

Инга Острогорская недовольно оглядывала стоявшего рядом коренастого брюнета в камуфляже с якорем на шевроне.

«Блин, вот хам! Извинился с такой рожей, как будто это я ему что-то должна!»

Хотя виноват не он, конечно, а сердечный друг Дмитрий. Сегодня она решила приехать пораньше. Инга трудилась в турфирме старшим менеджером по корпоративным клиентам, и ей хотелось поработать с каталогами (она очень серьезно относилась к своим обязанностям). Обычно ее подвозил работавший в соседнем отделе Витя, но когда она набрала номер своего друга, чтобы попросить его заехать за ней пораньше, телефон его не ответил. И пришлось лезть под землю.

* * *

Открылась дверь кабины, и оттуда вышел машинист, парень лет чуть за двадцать.

– Из диспетчерской посоветовали подождать, пока не будет найдена и устранена причина аварии, – сообщил он. – Связь ни к черту, оборвалось на полуслове, и мобильник не работает. Извините, граждане и господа, вагонная трансляция тоже чего-то села.

В это время Степан почувствовал запах плавящейся резины.

– Горит чего-то! – тревожно зашевелились пассажиры.

Машинист мрачно уставился на людей. Следующая станция была не очень далеко. Видимо, придется вывести пассажиров из поезда и проводить их до станции. Вести так много людей по темному тоннелю опасно, но это лучше, чем паника в тесных вагонах.

– Все в порядке. Мы дойдем по тоннелю пешком до следующей станции. Она недалеко. Линия обесточена, – обратился он к публике.

– Но что-то горит, – прохрипел взволнованный бизнесмен.

– Все в порядке. Можете не беспокоиться. Я уверен, опасности нет!

Вздохнув, машинист нырнул в кабину, щелкнул тумблером, и двери с пшиком разошлись.

– Я сейчас пройду по составу. Надо выходить.

– А если напряжение подадут? – осведомился кто-то. – Мы ж прям на рельсах запечемся, как та шаверма…

Машинист не удостоил его ответом. Брякая ключами, он исчез, оставив растерянных пассажиров. В вагоне воцарилось тревожное молчание.

Прошло еще несколько минут.

И вдруг раздался чей-то крик. Дверь, соединяющая вагоны, распахнулась, и в первый вагон хлынули пассажиры из соседнего. Ворвавшиеся в вагон люди толкались, кричали. А вместе с ними явился еще кое-кто.

В первый момент морпеху показалось, что это крысы. Но нет, у этих тварей была слишком грубая щетинистая шерсть, слишком приплюснутые морды, слишком крупные тушки. И нет таких прыгучих крыс, чтобы с полу заскочить на плечо человеку и впиться в скулу, как на его глазах проделала одна тварь с толстым «папиком» в очках.

Кароян ошалело тряс головой, а вокруг метались перепуганные люди. Пассажиры начали выпрыгивать в темный тоннель. Некоторые ломали ноги и руки, вопили от боли и ужаса, бились о стены, теряли сознание, падали. А на них падали следующие.

Один из пассажиров в страхе отшатнулся от окна, когда в открытые двери влезли, шевеля длинными носами-хоботками, еще какие-то непонятные черные твари.

Пара из них сорвались вниз и упали на рельсы, но остальные набросились на людей. И из тоннеля донеслись еще более отчаянные крики. В свете фар стало видно, что у вагонов идет какая-то борьба. Стоявший рядом с Карояном парень с афрокосичками сумел оторвать взбешенную тварь от себя, но она принялась зубами и когтями рвать его руки. Тот закричал – боль и ужас придали ему силы, швырнул животное на пол, и в тот же момент Кароян обрушил ему на голову тяжелый ботинок, так что хрустнул череп.

Парень в ярости поднял обмякшую тушку и выбросил в дверь в черный тоннель. А затем прыгнул следом.

* * *

Студент факультета парикмахерского искусства Санкт-Петербургского колледжа дизайна и услуг Петр Димов по прозвищу Петяша обратился в бегство, когда отметил, что эти твари не похожи на крыс и бегают гораздо быстрее.

И как молния промелькнуло в голове: нужно искать спасения на крыше поезда!

Он поскользнулся, но тут же восстановил равновесие, схватившись за поручень. Одна крыса обогнала его, и парень споткнулся снова. Когда он оперся рукой о поручень, острые зубы вцепились в его пальцы. Юноша завопил от боли и страха и стал пинками отбиваться от наседающих уродов.

Несколько остро воняющих тел перелетели через спины товарищей. Петяша опять уперся в стену, теперь ему мешали вцепившиеся в одежду твари. Он упал, ударился переносицей об угол рельса. На лицо и ветровку хлынула кровь.

Парень лягался изо всех сил, кричал, но твари стащили его вниз, тряся, как куклу. Крики эхом разносились в тоннеле среди криков таких же несчастных. Один раз ему почти удалось встать, но прокушенная нога подвернулась. Чьи-то зубы впились ему в шею. Прежде чем свет окончательно померк перед его глазами, Петр еще выдохнул: «Мама!»