Мартовские колокола - Борис Батыршин

День выдался на редкость ясным. С утра, правда, принялся накрапывать дождик, но тучи быстро разошлись, и показалось солнце; к полудню все небо уже стало голубым, заставляя подумать о том, что, неровен час, природа решила устроить второе в этом году бабье лето. Однако же таких чудес не бывает; на дворе стоял все-таки уже октябрь, и солнечный, сравнительно теплый день был наверняка последним в этом году подарком погоды беззаботным москвичам.

Для розыгрыша пари было выбрано воскресенье. Подобные мероприятия редко проводились в замкнутом кругу: участники привели кто своих домашних, кто – знакомых, те тоже не стали скрывать от соседей или приятелей любопытной затеи офицеров Сергиевско-Посадского резервного батальона. Те, разумеется, успели рассказать о необычной затее своим коллегам из других частей московского гарнизона; в курсе оказался также и пристав ближайшей полицейской части.

В итоге на плацу позади Фанагорийских казарм собралось довольно обширное общество – до сотни гостей обоего пола и самых разных возрастов. Преобладали родственники участников; много детей, слуги и кухарки с корзинками для пикника. В толпе зевак то тут, то там мелькали мундиры разных родов оружия.

Фефелов, будучи прекрасно осведомленным о том, сколь падка московская публика даже на такие вот импровизированные зрелища, коль скоро они устраиваются военными, позаботился обо всем заранее. По плацу, с которого заранее были убраны глаголи с чучелами для штыковых упражнений, были расставлены навесы; из батальонных сумм выделили средства на легкие закуски, квас и прочие напитки. В отдалении дымили два десятиведерных самовара; половые из соседнего трактира старались вовсю, а хозяин заведения усердно бегал туда-сюда, следя за тем, чтобы гостям, не озаботившимся провизией для пикника, хватило бы и закусок, и прохладительных напитков.

На ближней к казарме стороне плаца вовсю старался оркестр пожарной части; медная духовая музыка взлетала к небесам вальсами и гавотами. Нижние чины суетились у дальнего края, растягивая тенты от нежаркого октябрьского солнца, – что было, конечно, излишне, но требовалось правилами гостеприимства, – и расставляя стулья для дам, собранные в пожарном порядке со всех Фанагорийских казарм. Для прочих предназначались свежесколоченные из теса скамейки; чтобы гости не нахватали невзначай заноз в чувствительные части тела, скамьи спешно прикрывали парусиной.

– Как бы нам по публике не засадить, – озабоченно сказал барон, рассматривая все эти приготовления. – Вот конфуз-то будет! Вы уж, если придется стрелять в ту сторону, поделикатнее, что ли… Особенно Николка с Яшей – вам проще всех наломать дров. Вот накроете минами господ зрителей – сраму потом не оберешься…

Остальным было не до барона. Ваня в который раз уже подгонял боевую экипировку – проверял, удобно ли выхватываются из кармашков пейнтбольные, похожие на рубчатые яйца, гранаты, прилаживал поудобнее кобуру с пистолетом и запасные обоймы. Роман помогал минометчикам: пристраивал в подсумках самодельные мины, проверяя терочные запалы – не отсырели? – и то и дело принимался гонять Николку по таблице условных сигналов. Корф терзал связь – то и дело рации участников отзывались треском, шипением и приглушенным «раз-два-три, барон в канале».

Сгоряча Ваня предложил всем выбрать позывные и общаться в канале так, как это и положено. Попробовали – и отказались от затеи; к такой манере разговора надо привыкать и привыкать, а большая часть бойцов из отряда и так-то освоила рации, прямо скажем, не на раз-два…

Николка как раз закончил прилаживать тубусы с запасными шарами и теперь нет-нет, да и оглядывался на публику, собравшуюся возле длинных, стоящих на козлах столов, – там капитан Нессельроде устроил импровизированную выставку, демонстрируя гостям невиданную амуницию, предназначенную для предстоящих маневров. Дамы в шляпках, гимназисты, лощеные офицеры рассматривали кожаные маски с выпученными стеклянными глазами-очками, диковинные двустволки-краскострелы, резиновые шарики с синей краской – и охали, удивлялись сдержанно и не очень, комментировали. Пару раз хлопнули ружья – стоящий при «экспозиции» усатый унтер демонстрировал гостям работу пневматичек. В толпе глыбой выделялась массивная фигура Гиляровского – вот репортер вскинул ружье к плечу, щелкнул вхолостую и принялся о чем-то расспрашивать унтер-офицера. А рядом с ним – бежевое и светло-салатовое платья на тоненьких фигурках: Маринка и Варенька Русакова. Конечно, Николка не мог не поведать сестре о предстоящих маневрах. Рядом с девочками – юноша в мундире кадета; кузен Вареньки, Сережа Выбегов попросился сопровождать подруг. Ваню познакомили с ним перед самыми маневрами; он запомнил лишь белый, с начищенными пуговицами мундир и слегка напряженное выражение лица кадета, оказавшегося вдруг в окружении стольких офицеров.