Ренегаты - Сергей Волков

Душе моей чужие снятся страны,

И вижу я в далекой стороне

Два одиноких валуна, куда мне

Вернуться мысли тайные велят!

– Видишь, – улыбнулся Олег, – ты даже стихи запомнила.

– Да потому что ты мне ими всю плешь проел! – закричала Верка. – Ты полгода горбатился над этими картинками, а что в итоге? Издание сорвалось, денег не заплатили…

– Но Мельман же отправил мои работы в Финляндию! – перебил ее Олег.

– Да пошел он в жопу, твой Мельман! – взвизгнула Верка. – Он тебя надул, понимаешь? Обскакал, обштопал, объегорил. Об… – Верка запнулась, махнула рукой. – Короче, ты понял.

– Так ты что, из-за Мельмана, что ли? – удивился Олег и достал мобилку. – Верочка, да я его прямо сейчас могу послать! Вот наберу – и пошлю…

– Да при чем тут Мельман… – Верка вздохнула.

– А тогда что?

– Ну не получилась у нас семья, Сотников! – раздраженно сказала Верка. – Пойми ты наконец: неудачники не должны жить вместе!

– Верочка, да разве же мы неудачники?! – воскликнул Олег. – Ты – известная актриса, я…

– Известный художник, – подхватила Верка. – Я снялась в трех говенных сериалах и учу на платных курсах колченогих дебилов, как правильно ходить по сцене, а ты скачешь голым на Дне города…

– Это был перформанс! – вскинулся Олег. – И я был в плавках! Кстати, Мельман сказал, что об этом написали в «Шпигеле»!

– И на заборе, – кивнула Верка. – Только короче, одним словом.

– Ну не начинай… – поморщился Олег.

– Это ты начал, – отрезала Верка и поправила упавшую на глаза прядь волос. – Нам не о чем говорить.

Повисла пауза, отнюдь не драматическая. Олег судорожно перебирал в уме все те слова, которые хотел сказать жене с самого начала. Перебирал, с ужасом понимая, что теперь все они будут звучать фальшиво, что разговор пошел не так, как ему хотелось.

– Уходи, – сказала Верка. – Я все решила. Разбег, Сотников. Мне от тебя больше ничего не нужно.

– То есть ты жила со мной только для того, чтобы что-то получать, что-то иметь? – глядя на грязный коврик у двери, тупо спросил Олег.

– А, так ты про любовь? – Верка сощурилась. Это был плохой признак – она начала злиться. – Так вот что я тебе скажу, Сотников: ты меня никогда не любил. Ты всегда любил только себя и это свое так называемое искусство. Ваша тусовка, где здоровые бородатые мужики, которые моются раз в неделю по обещанию, бухают и мажут красками все вокруг, – вот твоя настоящая любовь! Богема, твою мать! Размазать по Черному квадрату куриное дерьмо и два часа обсуждать, как это концептуально, – вот что ты любишь на самом деле! Лошадь с тремя ногами, рогатый Гагарин – да, Сотников, да, не плющи рожу, именно это твоя любовь! И я тебе была нужна только для того, чтобы, встречаясь с очередным аферистом вроде этого козла Мельмана, ты мог сказать: «А вот это моя жена Вероника, она актриса. Она служит в театре». Это же так богемно, что просто обосраться: муж – художник, а жена – актриса!

– Вера…

– Что – Вера? Я почти тридцать лет Вера, и?..

Верка отшатнулась от косяка, шагнула в подъезд. Она была похожа сейчас на монумент, женщину без весла, но так же незыблемо уверенную в себе и своей правоте. В вырезе рубашки колыхнулся кулончик – золотой ключик на цепочке. Этот кулончик Олег подарил ей на первую годовщину свадьбы со словами: «Вот ключ от нашего счастья». Это было семь лет назад…

– Ну, ты пойми… – Сотников неловко прижал руки к груди, представил себя со стороны – кающаяся Мария Магдалина какая-то! – Скривился, выпалил: – Давай попробуем все начать сначала!

– Нет, – отрезала Верка. – Уходи.

– Хорошо, ты сейчас не готова… – кивнул Олег. – Давай встретимся завтра где-нибудь в центре, посидим, поговорим… Я тебя приглашаю!

– Вера-а-а… – донесся вдруг из глубин квартиры низкий мужской голос. – Ты где пропала? Кто там вообще?

Олег осекся на полуслове. До него вдруг дошло, что рубашка, в которую одета Верка, – мужская, большого размера.

– Это кто?.. – задушенным шепотом произнес Олег, глядя мимо Верки ей за спину. – Ты… ты с кем?..

– Не твое дело! – так же тихо прошипела Верка, сразу превратившись из монумента в рассерженную кошку. Она даже согнулась как-то по-кошачьи и выгнула спину, словно готовилась к прыжку.

– Та-ак! – угрожающе сказал Олег и двинулся на Верку. – Вот, значит, как…

Он оттолкнул жену и шагнул в прихожую, зацепил плечом вешалку – на пол упала кожаная куртка, звякнули вылетевшие из кармана ключи. Верка гибко проскользнула в коридор, снова зашипела:

– Уходи, дурак!

– Да кто там? – Тяжелый бас накатил на Олега, а следом за вопросом из дальней комнаты в коридор шагнул шкаф, заполнив собой все пространство от стены до стены. У шкафа была волосатая грудь и лицо раскаявшегося убийцы.

– Это… Познакомьтесь: это Сережа, это Олег, мой муж… бывший. Сережа, я тебе говорила, – белкой затрещала Верка, размахивая голыми руками.

– Ну, здравствуй, Оле-ег! – протянул шкаф; его маленькие глазки быстро обшарили гостя, и толстые губы шкафа растянула добродушная улыбка. – Выпить будешь? Верунчик, у нас там вискарик завалялся, наплескай мужчинам.

Олег перевел взгляд на Верку – она тоже улыбалась, победно, как Снежная королева, которой удалось отстоять перед Гердой свои права на Кая.

– И ты… – Олег задохнулся, поскреб ногтями горло, – ты меня… на вот этого…

– Э, ты не хами в чужом доме! – Шкаф набычился. – Что вы, мля, за люди – интеллигенция? Сразу в кипеж кидаетесь. Посидели бы, выпили…

– Я с быдлом не пью! – обмирая от приступа невероятной храбрости, гордо заявил Олег.

– Чего-о?! – взревел шкаф и ринулся на Олега.

– Сережа, Сережа, тебе же нельзя! У тебя сердце! – взвыла Верка, повиснув на могучей шее шкафа.

Олег попятился, запнулся о куртку. В голове пронеслось: «Она знает, что у него сердце. Значит, знакомы давно…» Шкаф все же дотянулся до Сотникова и в момент падения ткнул кувалдообразным кулаком в грудь. Олег вылетел из квартиры, приземлился на локоть и пятую точку, скривился от боли.

– Чтоб я больше тебя, мля, близко не видал тут никогда! – рявкнул шкаф и с грохотом захлопнул дверь.

Олег поднялся, плюнул на коричневый кожзам и пошел к лифту. В голове у него было пусто, как в воздушном шарике…

* * *

А ведь как хорошо начинался этот день! Утренний поезд привез Олега Сотникова в Москву из Перми, где он принимал участие в форуме «Новое искусство», организованном в «культурной столице Европы» арт-агентством Рината Мельмана. На форуме было все – выставки, вернисажи, аукционы, внимание прессы, гостиница с одноместным номером и банкет, после которого Олег в компании других художников до полуночи шарахался по набережной, хоровым исполнением «Черного ворона» пугая местных ментов.