Гражданская самооборона - Сергей Хорунжий

— А мы зыть договолилися…

— Ва-а-ася! — прорычал Егор, делая страшные глаза.

— Ну, холосо! — засокрушался мальчуган, но на улицу всё-таки полез.

— В общем, дело ясное! — бодро покивал русой головой строгий напарник, переходя к прежней теме. — Хром не может вам помочь и не хочет ничего советовать, так как чего-то опасается, а если учитывать цену вопроса и важность вашего открытия, его позиция понятна — помог, как смог, а дальше прячьтесь, в городе, до лучших времён, пока всё не успокоится, а самое главное, чтобы он не знал. Это на тот случай, если с него начнут спрашивать по серьёзному. Правильно? — и не дождавшись подтверждения, продолжил. — Правильно! Более того, что-то такое, поняв про меня, он сказал, что я единственная твоя надежда в пути и быть может ваше же спасение в дальнейшем. Правильно? — заметив испуганные серые глаза, опять не стал дожидаться ответа. — Похоже, что и тут, правильно! — самостоятельно разложив всё по полочкам Гор, озадаченно посмотрел на Нику. — Ну и чего мне остаётся делать?

— Не знаю, — ответ собеседницы вроде как отрицательный, ни к чему не обязывал, но сквозившая в нём мольба о помощи была такой явственной, что не услышать её ну никак не получалось. Да Горыныч отказываться и не собирался, давным-давно для себя уже всё решив.

— Э-хе-хе, да всё ты знаешь! — пробурчал он, напуская на себя суровый вид, но в следующую секунду замахал перед собою руками, пыхтя и отбиваясь от радостных поцелуев. — Только прошу без интиму!

— Вот дурак! — обиделась на него Ника. — Я же от души, по-честному!

— И я, по-честному, а иначе быть не может — попытался сгладить неловкость Егор. — Я по-другому и не умею, среди своих.

— А среди чужих?

— Вежливое безразличие, в том случае, если нет агрессии.

— А если есть?

— Слушай, ты прям, как на минном поле, шаг за шагом меня проверяешь, — усмехнулся Гор.

— И всё же…

— Если человек переходит в категорию врага, значит, он сам выбрал эту дорогу и получит полной мерой, без всякого сожаления с моей стороны.

— То есть? Ты, как в Городке, сразу же начнёшь размахивать руками?

— В Городке, ребятам повезло.

— В смысле? — удивилась девушка.

— Я не знал обстановки, не совсем ещё был готов к действию и сдерживал себя.

— А сейчас ты готов?

— Да.

— И что?

— Ника, не знаю твоего полного имени и отчества, — спокойно заговорил Горыныч, глядя ей в глаза. — Видишь ли, твой бывший муж, он действительно не ошибся, поверив в то, что, если я возьмусь за твою охрану, то скорей всего справлюсь с этим делом, — он поднял руку, предваряя какие-либо вопросы. — Дай я объясню тебе несколько жизненных принципов, которые всегда, самым тесным образом переплетались с моей профессиональной деятельностью. Во-первых, как я уже сказал, если человек становится моим врагом — это целиком и полностью его проблема. Я приучен не оставлять за своей спиной тех, кто может воткнуть в неё нож. Во-вторых, я заканчиваю разговоры тогда, когда они бесполезны и человек становится моим врагом. В-третьих, если моим близким или друзьям угрожают…, — Егор улыбнулся. — Кажется, я начал повторяться.

— Подожди, подожди! — вскинулась Ника. — Но ты мне ни разу не показался каким-то живодёром, ни единого.

— А я им и не являюсь.

— Но как же тогда твои принципы? — она в ужасе округлила глаза. — Ведь это же средневековое варварство! Ведь существует целая куча ситуаций, когда сила слова гораздо эффективнее силы оружия.

— Например?

— Ну не знаю, — девушка замялась, пытаясь, подыскать подходящее объяснение. — Сейчас наверное не та обстановка и не то место, чтобы так вот, сразу, найти что-либо приемлемое, но тогда, когда ты этим занимался профессионально, неужели это был единственный и веский аргумент? Ведь время было совсем другим и международный климат более мирным и взвешенным. Неужели в основе деятельности «Воспитателей» всегда лежала только грубая сила?

— Мне понятно твоё негодование и неприятие, — Гор продолжал быть спокойным. — Более того, моё руководство, предвидя именно такую реакцию простых обывателей, не афишировало о том, что существует такое подразделение. Скажу больше, даже в Генштабе о нас знали единицы и, тем не менее, в самые сложные моменты, когда на кону стояли сотни и тысячи жизней, особенно в горячих точках, нам всегда находилась работа.

— И как же вы действовали?

— Тебе это действительно интересно знать?

— Мне это важно знать, — поправила его Ника. — Для того чтобы понимать с кем имею дело и на что могу рассчитывать, — потом на секунду задумалась и дополнила. — И смогу ли вмешаться, если посчитаю нужным.

— Что же, — Егор покивал головой, соглашаясь. — Дело в том, что в зависимости от ситуации, мы всегда старались избежать конфликта. Поясню, к примеру, мы заходили в проблемное место, где возникла угроза жизни нашим людям либо нашим интересам, каковы наши действия? Всё очень просто — старший группы доводил до главарей нашу позицию либо они уходят, если есть куда, либо сдаются, если есть кому. В противном случае — смерть не только для них, но и для их близких.

— Но ведь это же бесчеловечно…

— Что есть человеколюбие? — Гор сделал небольшую паузу. — В природе нет такого понятия, кстати, как и нет бессмысленной жестокости. Гибнут только те, кто, либо глуп и вовремя не покинул уже занятые охотничьи угодья, либо тот, кто является добычей, но опять же только в тех количествах, которые нужны для прокорма. Вот и всё! Так было и у людей — обидчика можно было наказать без каких-либо ограничений и адекватно его провинности, то есть кровь за кровь, глаз за глаз. К сожалению, так продолжалось не долго. Появились бедные и богатые, зависимые и независимые, те, кому было что терять, и у кого не было за душой ничего. Имущим понадобилась более изощрённая защита, чтобы оставаться безнаказанным даже тогда, когда их действия шли вразрез с общепринятыми понятиями.

Так появился — закон!

И чем дальше уходила в своём развитии наша цивилизация, тем более изощрёнными становились порядки, защищая уже не правое дело, а тех, у кого было больше денег и в конечном итоге больше прав.

Вот так и мы, Воспитатели, в определённые моменты, подменяя закон, решали дело с позиции силы. Впрочем, наша правда была всё же лучше. Мы оставляли право выбора за слабым. И только там, где эти действия были спровоцированы противоборствующей стороной.

— И что, ваши оппоненты всегда проигрывали? — Ника с сомнением посмотрела на Горыныча. — Количество противников и их подготовленность не играли никакой роли?

— Никакой…

— Сказка какая-то!

— Я бы тоже не поверил, — согласился Егор, внимательно всматриваясь в монитор, где тренировался Василёк, испытывая стрелковые характеристики подаренной ему в Городке рогатки. — Только не далее как вчера, ты рассказывала мне о том, что мозг человека — это уникальный биоэнергетический механизм, с очень высоким порогом разрешения. Кстати, примеры приводила с процентами, способностями…