Забавы жестоких богов - Александр Петров

У костра Ника снова стала мягкой и заботливой. Она расставила тарелки на скатерти, зашуршала обертками, раскладывая нарезанные тонкими ломтиками сыр, ветчину, хлеб. Эндфилд, которому она даже близко запретила подходить, любовался, как сосредоточенно и деловито девушка раскладывает снедь, как замирает на мгновение, словно пытаясь представить, как должен выглядеть конечный результат.

— Прошу к столу, мой князь и повелитель. — Ника согнулась в шутливом поклоне, пытаясь за иронией скрыть волнение.

Джек подошел ближе. На белоснежной скатерти, расстеленной прямо на земле, тускло сверкало золото тарелок и кубков. Даже невооруженным глазом было видно, что это древние, сделанные вручную вещи. Холодная курица, бутерброды с красной икрой, оливье в золотой салатнице, пузатый графинчик с наливкой, бутылка шампанского, тонко нарезанное отварное мясо. В полупустом бауле явно угадывались очертания небольшого конфигуратора.

«Вот почему эта сумка была такой тяжелой», — промелькнуло в голове у Капитана.

— У меня нет слов от восхищения, — сказал он вслух. Девушка с довольной улыбкой смотрела, как Эндфилд ест. Джек перепробовал все на столе, с нагулянным на свежем воздухе аппетитом бросая в рот все подряд, не забывая хвалить Нику за великолепный завтрак. Но только он основательно принялся за курицу, раздался хриплый рев.

Крупный тигр-альбинос стоял между деревьями, раскрывая жаркую пасть с белыми клыками. Эндфилд перепрыгнул через импровизированный стол как был, без меча и пистолета, с куриной ногой в зубах. Перед его внутренним взглядом на шкуре хищника появились точки для нанесения смертельных ударов. Тело само приняло боевую стойку, кисти сжались в кулаки, руки напряглись. В сущности, зверь уже был покойником, хотя тоже приготовился к драке.

— Перестань, Джек, — произнесла Ника, давясь от хохота. — Такой большой и сильный, а обижаешь маленьких и слабых.

Она встала, положила руку на плечо Капитана и шагнула мимо него к зверю.

— Здравствуй, сладкий мой, мой Малыш, — заворковала она.

И, удивительное дело, громогласная глотка закрылась, успокоился хвост, бешено колотивший по земле. Тигр вытянул передние лапы, потянулся, точно кланяясь, потом улегся.

Девушка присела рядом на корточки, гладя его по бокам, почесывая за ушами.

— Ах ты мой хороший мальчик, не забыл свою маму… — зверь растянулся как котенок на спине, подставляя брюхо. — Джек, — сказала Ника, посмотрев в его сторону, — пожалуйста, запусти конфигуратор, найди в памяти файл «Малыш» и сделай хороший кусок мяса. И не гляди на него так, ты его пугаешь.

Эндфилд вернулся к конфигуратору, вытащил загрузочные баки, направился к воде, слыша, как Ника разговаривает со зверем:

— Какой ты матерый стал, сильный. Одичал. А помнишь, какой был маленький, глупенький, как соску сосал. Как тебе живется в лесу? Плохо? Никто не кормит, не чешет, не моет. Живешь, наверное, под корягой. Ах, ты мой Малыш-глупыш.

Когда Джек вернулся, полосатый обжора, безо всякого стеснения, урча, доедал последнюю колбасу. Конфигуратор загудел, выдавая солидную порцию сырого мяса. Девушка взяла кусок и положила его между лап зверя.

— Малыш! — строго сказала она.

Животное вопросительно посмотрело на нее.

— Мы приедем еще. А сейчас погуляй, видишь, я не одна. Мой мальчик ревнует. Иди.

Тигр взял угощение и пошел в лес. Несколько раз он обернулся, но Ника была непреклонна.

— В следующий раз, дурачок. Я привезу тебе много-много вкусного.

Зверь ушел. Девушка с виноватой улыбкой посмотрела на Джека:

— Ничего нам не оставил, кроме фруктов и салата. Я подобрала его совсем крошечным в позапрошлый свой приезд… Он был совсем беспомощным. Потом подрос, ходил за мной, как щенок, спал на коврике у моей постели. А когда стал царапать ковры и мебель, драть обои на стенах, пришлось перевести его в вольер во дворе, а потом вообще выпустить в лес. Я рада, что у него все в порядке. Жаль, что бываю здесь только на каникулах, иначе ни за что бы ни отпустила. Правда, он красив?

Эндфилд кивнул. Трудно описать, что творилось у него в голове. Словно разрывались какие-то черные нити, падали завесы. Сверхпсихические способности возвращались к нему. Джек снова мог коснуться сознанием любого предмета, любого существа.

За горой басовито гудел процессор его штурмовика, в небе выл высоким тысячегигагерцевым воем тактовых генераторов компьютер орбитального спутника «Деметра-4». Если бы Капитан захотел, он смог бы считать с него информацию до последнего бита.

Его восприятие скользило в глубинах озера, ловя несложные сигналы жизни рыб, узнавало, что заставляет птиц устраивать гвалт на вершинах деревьев. Эндфилд слушал жалобы старых елей, глуповатый восторг молодого подлеска, мчался за обиженным Малышом и вникал в смысл шелеста травы. Сознание скользило легко и свободно, взлетая в Космос и проникая в самые потаенные уголки планеты. Сигналы жизни стали частью его картины мира и больше не мешали.

— Да что с тобой? — Ника слегка подтолкнула его. Когда Джек посмотрел более осмысленно, девушка шутливо продолжила: — Понимаю. Шок от страха. С перепугу ты хотел убить тигра куриной костью, а теперь понял, что из этого бы вышло.

— Ах, как мне плохо… — произнес Эндфилд тоном, в котором ничего не было, кроме притворства.

Он схватился за Нику, повис на ней, будто падая в обморок, заставив сесть, и улегся прямо на землю, положив ей голову на колени.

— Ты мой бедный ребеночек, — жалостливо протянула она. — Никто тебя не жалеет, не любит.

Девушка наклонилась над ним, касаясь лба, век, носа, водя теплой ладонью по гладко выбритым щекам и подбородку, перебирала пальцами в волосах. На лице была смущенная улыбка, зеленые глаза светились лаской и любовью.

Эндфилд подумал, что надо ее просканировать, узнать наконец, что скрывается за чудной девичьей красотой, какие мысли на самом деле ходят в ее голове, когда Ника глядит на него сияющими и преданными глазами.

Он попробовал и ослеп от радости и любви, которыми была наполнена ее душа, от сладостного предвкушения поцелуев, от нежной истомы, переполняющей ее тело.

Джеку стало безумно стыдно, словно он бессовестно крал то, что доверчиво предлагала ему девушка, пачкал ее грязным, нечеловеческим умением Электронной Отмычки. В тот момент Эндфилд навсегда запретил себе проделывать с ней эти вещи.

Капитан закрыл глаза, и в мире не осталось ничего, кроме тепла ее тела и ласковых рук. Пространство вокруг стало терять реальность. Эндфилд подумал, что не должно, не может такого быть, но сознание медленно затуманилось…

Когда Джек проснулся, солнце заметно подвинулось на небе. Он проспал не меньше получаса. Ника смотрела на него с печальной нежностью.

— Спи, мой герой.

— Тебе, наверное, неудобно, мы сидим на голой земле.