Зерна отольются в пули - Павел Дмитриев

Рутина затягивает со страшной силой, последнее время я отчетливо осознаю, что остался всего один шаг до превращения в успешного хомо-советикуса. Для которого статус «в стае» начинает зависеть не от успехов на работе или количества пресловутых «тачек» и «шмоток», а совсем наоборот — от хобби, которое в условиях повального дефицита превращается в воспетую классиками способность «работать руками». Ну в моем варианте — готовить интересные блюда или кататься на сноуборде. Причина понятна: карьера ИТР «в ЗАО СССР» линейна и быстро упирается в естественные ограничения, да еще отягощена низкими по мировым меркам зарплатами и квартирным вопросом.

Вот взять главного инженера соседней ТЭЦ, с которым у меня сложились очень хорошие отношения, если не больше. Будь я постарше на пару десятков лет или он моложе — была бы дружба «не разлей вода». Так вот, он очень даже гордится своим садовым домиком, сколоченным едва ли не полностью из досочек от выкинутых на помойку тарных ящиков. Боюсь представить, сколько человеко-лет он угрохал в свое строение, но… Что ему еще делать? Выше должности по его специальности в М-граде просто нет, да и вообще, по стране поискать придется. За четвертак премии — нужно наизнанку вывернуться, и все равно не дадут. Ему бы запустить какой-нибудь полезный сервисный старт-ап, ведь опыта и знаний не занимать, разбогатеть, в конце концов, но тут такой фокус никак не пройдет. Вот и пытается самореализоваться парадоксальным образом.

На первый взгляд ничего сильно плохого в этом нет — реальное равенство, свободный труд, даже присутствует что-то похожее на братство. По крайней мере, директора не чураются здороваться со слесарями за руку, а дети членов ЦК ходят в обычные школы. Все, как завещали великие большевики прошлого. Вот только дела на ТЭЦ у нашего главного инженера идут не то чтоб плохо или с ленцой, а просто ненапряжно, порядком, заведенным чуть ли не до войны. Потому про автоматизацию он не хочет и слышать, а к ЭВМ относится как к безобидной блажи, годной для начисления зарплаты, но совершенно неприменимой для нужд его обширного хозяйства. И подобная косная зашоренность никого из его друзей не волнует, наоборот, подобное, по понятиям местной тусовки, совершенно нормально и правильно. Общественное, оно же ничье, зачем лишний раз напрягать себя и окружающих?

Да что там, даже карьеристы в СССР живут в какой-то ортогональной системе координат, что и неудивительно: если мерилом работы завода становится «стопроцентное, массовое участие в демонстрациях» или «отмеченная главком доска почета». Впрочем, хорошо хоть так. Слишком много тех, кому подобные хоббийные развлечения неинтересны, и на горизонте появляется «зеленый змий». Тут уж вообще не помогут никакие системы мотивации, хоть выворачивайся наизнанку. Разве что массовые расстрелы…

Только в недрах коммунистической модели мира мне стал понятен секрет штатовской производительности труда. Их либеральная система по сути бесчеловечный и страшный по своей эффективности механизм социального принуждения. Который базируется на странной природе homo sapiens, когда человек сам на себя одевает хомут куда более тяжелый, чем это может предусмотреть самый эффективный руководитель. Дай ему свободу реализации, «морковку» достатка и роскоши, «кнут» законов, навяжи нужную идеологию, и он сам придумает, что с этим сделать. Тогда как социализм не только не дает стимулов рвать жилы, но и вообще выкидывает не вписывающихся в замысел вождей и желающих большего подальше на обочину жизни. Если Шелепин со товарищи с этим что-то не сделают, закончит СССР, как и в моей истории, медленно и печально.

Впрочем, некоторые сдвиги все же есть. Например, в М-граде открылся первый частный пивной бар. Бывший пленный немец, неведомо как попавший в тихий подмосковный городок, не угомонился после вежливого отказа местного исполкома, наоборот, он умудрился дойти чуть не до ЦК, но выбил аренду на помещение давно закрытой кулинарии. Поставил там грубые лавки, тяжелые, неровно оструганные столы, застеклил перегородку на кухню и разместил там самодельный пивоваренный аппарат. Я бы от такого объема работ коньки откинул, а он ничего, с женой и парой детей умудряется управляться: не у всех, значит, коммунисты к 67-му году отбили тягу к предпринимательству. Вот только дорого у него получается, и с закусками бедно, ведь продукты в госторговле закупать нельзя, мигом припишут спекуляцию. Но все ж заведение не пустует, находятся любители вдумчиво посидеть «за рубль» с кружечкой и тарелкой снеди.

Сначала я думал, замучают мужика проверками. Слухи пошли по городу странные чуть не сразу: дескать, в пиво химию прямо с ТЭЦ мешает, да грязное все, тараканы стаями ходят. Но подергались немного и отстали. Нет сомнений, был командный окрик с самого верха «не трогать частников». Может, и не зря я писал свои записки, хоть что-то дошло до коммунистов. Хотя масштаб перемен кажется таким смешным… Прямо как мальчишки пытаются остановить волну, бросая в нее камешки…

— Петя! Ты чего тут сидишь? — сердито ворвалась на кухню жена, которая, оказывается, уже успела не только одеться, но и навести на лицо легкую раскраску. — Посуду в раковину — и вперед! Только пиджак в шкафу не ищи, как вчера, он на вешалке в коридоре. Носки на кровати. И вообще, Рудольф Петрович уже подъехал, небось опять занудничать будет!

Ну, что тут возразишь? И впрямь, сам не заметил, как по примеру старших товарищей задумался о «великом», в то время когда в НИИ дел невпроворот!

Советские карикатуристы рисуют очень правдивые плакаты про «мир Запада», проклятые империалисты на самом деле очень глупые люди. Стараются — поддерживают какую-то странную литературную чепуху, помогают в сборе подписей за освобождение «видных» политических сидельцев Синявского с Даниэлем, вражьи «голоса» постоянно рассказывают про страшное лечение в психушке Владимира Буковского, который и не подозревает, что в моей истории был кандидатом в президенты России. Подрывать коммунистическую империю нужно совсем не так! Нет более крутой антисоветчины, чем ежемесячный журнал «Popular Mechanics», который вполне доступен чуть не любому гражданину СССР в библиотечных отделах зарубежной литературы. Кому нужно прятать штатовский прототип журнала «Техника — молодежи»? Но стоит копнуть вопрос глубже, и выясняется: идеи из «Popular Mechanics» опережают советские на добрый десяток лет! Кошмар, а как же «советское — значит, лучшее»?

Так что вместо рассказа о диссидентах Владимир Юрасов[129]с радио «Свобода» должен попросту призвать инженеров в библиотеки, посмотреть своими глазами на уровень разработок. Начать можно с диктофона Timex Magnetic Disk Recorder, который был подробно расписан в марте 1955 года, на странице 164. Просто позор: некий пришелец из будущего, крутой, по местным меркам, специалист по компьютерам, попросту не знал о массовом производстве подобной техники! И что характерно, никто из сотрудников НИИ «Интел» не смог раскрыть ему глаза на факт существования в природе чуть не десятка моделей дисковых магнитофонов. Так что мы потратили немало казенных денег на изобретение знатного велосипеда.