Бесконечность не предел - Василий Головачев

Последняя попытка Владыки, объединявшего всех Администраторов во всех галактиках Числомироздания, прорваться в Первобытие с помощью меркабы — генератора Всех Форм, «небесной колесницы», способной переносить дух-личность человека в любую числореальность и подчинять всех живущих в ней существ, провалилась.

Сборы дольщиков Эблиссона проходили регулярно, раз в месяц, но ещё никогда ранее он не собирал вместе всех своих «родственников».

— Я принял все необходимые меры безопасности, — добавил Наумански.

— Ступайте.

Наумански вскочил и тихо исчез, словно тень под лучами солнца.

Его персональный рабочий кабинбокс находился в этой же башне, но двумя этажами ниже и был не так роскошен, как кабинет хозяина корпорации. Зато он являл собой образец применения самых совершенных технологий по уровню защиты и обмену массивами информации, соединявшими его со всеми владениями Эблиссона в мире и разведагентурой Наумански.

Но главной его линией связи был сам Наумански. Точнее, его способность переходить из головы в голову «братьев во числе», живущих во всех изонамберах — слоях реальности Числовселенной.

Кабинбокс был разделён на три отделения: в одном Наумански работал, выслушивал подчинённых, раздавал приказы, казнил и миловал, во втором — справлял физиологические потребности, в третьей — отдыхал. В этом же отделении стояло специальное кресло, собранное из четырёх многогранников, из которого он и отправлял в числопоходы своё «Я». По сути, кресло представляло собой аналог меркабы, смонтированной в 2-реальности, разве что рисунок многогранников был другим да материалы иного качества.

Выслушав доклады подчинённых, глава специальной службы Эблиссона занял кресло и, сосредоточившись на погружении в бездны числомироздания, нырнул в пространство, не имеющее никаких определений, но пронизывающее все бесчисленные изонамберы.

Выплыл он из этого пространства в ППК — Пункте Пограничного Контроля, пронизывающем все числореальности, связывающем все психофизические структуры, обслуживающие Администраторов и Владык. Если спецслужбы и силовые структуры представляли собой местные институты контроля — в каждой реальности, на каждой планете, то ППК объединял все системы контроля реальностей и являлся чем-то вроде центра управления, куда стекали все линии связи и откуда отправлялись в изонамберы агенты, операторы тактического звена и стратеги-эмиссары, контролирующие целые государства, а то и цивилизации в полном объёме.

Главный распорядитель ППК, располагавшегося в центре галактики, известной людям под названием Млечный Путь, носил звание Передающего Приказы и руководил всеми агентами Администраторов (среди которых были и вовсе не человеческие существа), но подчинялся он только самим Администраторам либо их посыльным, одним из которых был Колли Наумански.

Поскольку в ППК перемещался не физический объект (тело ходока), а только психофизический слепок, представлявший его личность, то Наумански не мог предстать пред очами Передающего Приказы в облике человека, для этого у него был носитель, ждущий хозяина в специальном боксе. Выйдя в его психосфере, Наумански привычно провёл процедуру освоения чужого тела и явился в главный зал ППК в образе четырёхлапого исполина, закованного в «броню».

Передающий Приказы, известный всем высшим иерархам системы Владык под именем Глыбы, человеком не был. До него этот пост занимал кластер насекомых, житель одной из планет центрального кольца звёзд в центре галактики. Нынешний Глыба представлял собой разумное земноводное существо, похожее на бегемота. И хотя по размерам этот «бегемото-сапиенс» вдвое превосходил четырёхлапа Наумански, посланец земного Администратора имел гораздо большие полномочия.

Так как при выходе управленца столь высокого ранга срабатывала сигнализация, Глыба успел подготовиться к приёму гостя, и Наумански ждал «парадный коридор»: три десятка воинов-охранников ППК (полгода назад их ещё не было, что позволило команде землян прорваться в ППК и уничтожить прежнего Глыбу) и столько же дев разного предназначения. Как правило, посланцы Админов не брезговали отдыхать с представительницами своих видов, а иногда развлекались и с чужими.

— Приветствую землянина, — громыхнул Глыба, почтительно склоняясь перед эрзац-Наумански. — Отдохнёте или сразу приступим к обсуждению проблем?

Слова земного языка (это был упрощённый англоврит) Глыба произносил с лязгом, словно древний демонстрационный робот, поэтому приходилось терпеть ритуал. Хотя Наумански мог легко взять под контроль психосферу Глыбы и разговаривать с ним мысленно.

— Работаем, некогда отдыхать, — сказал он. — Нужен выход в реальности первоцифр Земли. Все доступные. Я хочу провести корректировку заданий всем операторам альфа-уровней и поменять в некоторых изонамберах Охотников.

— Никаких проблем, — пролязгал громадной челюстью Глыба. — Все мои холуи в вашем распоряжении.

— В таком случае включайте свою психомашину.

Глыба движением когтистого пальца отослал охранников и дев, рухнул в застонавшее под его могучим телом кресло, и зал перед ним с прозрачными саркофагами психопрограмм залил поток тусклого жёлтого света…

Над собой

Познакомившись с Числовселенной практически, Прохор потерял покой. Его постоянно «тянуло в Бездны», как он сам признавался Даныбаю и Павлине, и справиться с этой тягой он не мог. Да и не хотел, положа руку на сердце. Жизнь в своём числомире (Ф-превалитете, как называли числомиры Саблины) начинала казаться пресной, скучной, в то время как в глубинах «матрёшечного» Мироздания его ждали неведомые тайны и сумасшедшие приключения.

Правда, Саблины, сопровождая ученика, предупреждали, чтобы он вёл себя в чужих телах тихо, не пугая «родичей», а тем более не рискуя их физическим здоровьем. Однако Прохор быстро ориентировался в иных мирах и забывал о своих обещаниях, что впоследствии обернулось бедой.

Но пока с ним по числомирам ходили учителя из других превалитетов, он жадно искал новые ощущения и старался побыстрее достичь такой же свободы «числополёта» (Саблины называли погружения в числомиры транзакциями), какой обладали «родичи» Даныбая.

После их недолгого отсутствия к друзьям, проведшим ночь почти без сна, заявился одиннадцатый Саблин — Данимир, и Прохор уговорил его начать тренировки, не откладывая дела в долгий ящик.

Процесс организовали точно так же, как и в первый раз: устроились втроём в семейной каюте — Прохор, Павлина и Даныбай, которому тоже не терпелось изучить азы числохождений. Данимир переселился из головы Даныбая в голову Прохора, и они вдвоём отправились в глубь Числовселенной, объединявшей неисчислимое количество тождественных миров.

Пересадка в голову сорок пятого Прохора прошла с невольным нервным срывом: психика сопротивлялась необычному медитативному состоянию и «бегала сама от себя». Если бы не помощь Данимира, Прохор запросто мог потерять сознание.

В голове Прохора-45 по-прежнему плавали дымные полотнища вперемешку с облаками искр, и проводник повёл спутника дальше, в голову Прохора-46.