Мустанкеры - Ник Одинцов

– Вот как? И что же с ними? – Девушка прищурилась, разглядывая владельцев ящериц. – На мой взгляд, совершенно одинаковые оборванцы.

– Это не так. – Тихон приобнял Жанну за плечо. – Вот, смотрите, Мехмет – это тот, что с бритой головой, – спокоен и не слишком заботится о своем питомце, а Симон – вот этот, татуированный парень напротив – постоянно привлекает внимание к себе и своему варану.

– И что это значит?

– Скорее всего, они договорились. На бои ящериц ставят хорошие деньги. Сейчас большинство игроков поставят на Симона. В то время как Симон и Мехмет поставили кругленькую сумму на другого варана.

– Но это же обман! Нечестная игра!

– Верно, – вздохнул Тихон. Что же ты забыла здесь, честная заоблачная девушка? – Знаете, один умный человек сказал мне, что весь мир вокруг – лишь отражение наших заблуждений и даже истина не то, чем кажется.

– И кто же был этот провидец? – насмешливо поинтересовалась Жанна.

– Мой отец.

– Простите, я не хотела вас обидеть. – Девушка опустила глаза. – Он живет здесь? С вами?

– Нет. Он… умер.

* * *

Они прошли вдоль стены полицейской крепости, лавируя между лавками и группами игроков в шашки. В ангарном поселке эта старинная игра была отчего-то популярнее других. Страсти вокруг забавы с костяными плашками кипели нешуточные. То и дело от групп играющих возносились к безучастному небу громкие гневные крики. Вот один из играющих в ярости смел шашки со стола, схватил своего оппонента за бороду и обрушил тому на голову игральную доску. Противник не остался в долгу. И пошла гулять по рынку, опрокидывая лотки, пыльная бестолковая потасовка.

Тихон и Жанна обошли драку стороной и увидели еще одно скопление народа. Люди громко скандировали.

– Что они кричат? – спросила Жанна.

Тихон прислушался.

– Это на местном диалекте. Похоже, выкрикивают прозвище чемпиона. Что-то вроде «Синяя шапка».

– Что? Синяя шапка? Только этого не хватало! – Девушка устремилась вперед и неожиданно легко ввинтилась в толпу.

Удивленный Тихон пошел следом.

Люди толпились возле расставленных по кругу семи столиков с досками для шашек. У досок застыли игроки. Кто на корточках, кто в полуприседе. Их напряженные позы показывали, что все семь гроссмейстеров находятся в затруднительном положении. В центре круга, сложив пухлые руки на груди, стоял плотный, похожий на гнома старичок в чудной синей беретке. Кучерявая седая борода гнома воинственно топорщилась, однако в остальном крепыш выглядел спокойным и даже невозмутимым.

Тихон заметил, что одежда пожилого игрока схожа с облачением Жанны.

Один игрок за доской поднял руки, и его примеру последовали остальные. Под восторженные крики толпы поверженные противники отсчитывали энерго и передавали их старику.

Один из играющих вместо денег протянул сверток с вараньими яйцами.

– Зачем это? – удивился бородач. – Мне не нужно.

Игрок, увидев, что его откуп не принимают, принялся кричать. Его поддержали зрители. Тихон протиснулся между столами. Подошел к бородачу.

– Лучше возьмите яйца. Если вы откажетесь – наживете себе врага, – тихо сказал он. – Кроме того, из яиц могут вылупиться могучие бойцы.

– Но почему? – Гном удивленно взглянул на мустанкера.

– Отказом вы унижаете его. Теперь с ним никто не сядет играть.

– Ну что ж… Как видно, у меня нет выбора.

Человек в синей шапке принял сверток из рук незадачливого игрока. Люди стали расходиться. Игроки принялись складывать столики. Через минуту на небольшом пустыре остались только Тихон и победитель.

– Хотите сыграть? – спросил бородач и испытующе посмотрел на Дежнева. – Но учтите, яйцами больше не возьму.

– Нет-нет. Я не играю в шашки. Предпочитаю фигуры побольше, – улыбнулся Дежнев.

– Вот как? И что за фигуры?

– Танки!

Из-за палаток показалась Жанна.

– Это наш проводник, профессор, – представила она Тихона.

– Ну, мы пока еще не решили этот вопрос, – возразил танкист и протянул руку. – Тихон Дежнев.

– Герман Цайгори, – ответил бородач, после небольшого колебания пожал руку и долго не выпускал ее, пристально разглядывая Тихона. – Я очень уважал вашего отца.

Москва

Тихон Дежнев. Сэмэн Журибеда

Тихон и Сэмэн выбрались из дома и сразу свернули в арку. Прошли тихим двориком, протиснулись между домами и оказались в Большом Власьевском переулке. Тут едва не попались, спас перевернутый мусорный бак. Полицейский броневик прошагал по раскуроченному асфальту в каком-то метре от них. Шесть суставчатых ног методично топтали серый камень автострады. На закрытой орудийной надстройке перемигивались синие огни.

Тихон отрубился от сети еще в доме и теперь узнавал новости от Сэмэна, который отрывисто шептал: «Шукают тебя. Объявили в розыск».

По открытому пространству идти жутковато, Тихон опасался полицейских камер. Но все было спокойно, только голуби ворковали под карнизами опустевших зданий да жалобно мяукала в переносном вольере несчастная Алиса.

За руинами жилого дома показалась маковка колокольни Святого Власия. Она чудом вынесла бомбежки, даже крест уцелел. Жаль, что купол над ризницей начисто снесло залетным снарядом. Обычно здесь толпится народ, но сейчас, после желтого дождя, у храма не было ни души.

– Сюда.

Тихон указал на вход в церковь.

– Ты что, Дежнев, собороваться решил? – осклабился неунывающий Сэмэн.

– Пойдем, может, с транспортом помогут.

Тихон уже входил в темную арку.

– Что за транспорт у попа? – бурчал за спиной недовольный казак.

В церкви царил полумрак. Под иконами в простых потирах горели свечи. По расписным сводам и стенам гуляли тени.

– Это кто тут? Опять грешники пожаловали?

Одна тень оказалась человеком. Священник был огромен, широк в плечах, дороден и бородат. На объемистом животе покоился здоровенный крест, более похожий на оружие, нежели на предмет культа.

– Отче Варфоломей, это я, Тихон.

Дежнев шагнул в освещенное пространство.

– Тишка, ты? Давно не захаживал. Ну что, грешишь помаленьку? – Священник подошел поближе и теперь казался еще больше.

– Грешу, отче.

– Ну, ладно-ладно. Отмолишь, отстрадаешь. Бог милостив. Отец-то как?

– Убили отца и на меня повесили. Я в бегах, отче. Нам помощь нужна.

Тихон старался говорить с расстановкой, спокойно, но у него получилась заполошная жалобная скороговорка.