Цитадель - Марго Генер

– Еще один, – проговорил задумчиво ворг. – Сколько же их всего?

– Не представляю, – произнес Теонард и убрал арбалет за спину, решив, что ихтионка больше не представляет угрозы. – Но я бы одолжил у ры… у морской девушки осколок.

По бешеному взгляду ихтионки стало понятно, что давать в долг свой кусок она не намерена. Тем более какому-то наземнику, который только что целился в нее из самострела. И все они – сплошные враги, потому что жители поверхности не умеют быть дружелюбными.

Поняв, что тут ему больше ничего не светит, человек вернулся к голубям. Те окончательно пришли в себя, распушили перья и грелись на солнышке. Он уселся радом с клеткой, достал откуда-то мешочек и принялся кормить птиц, словно ничего не произошло.

Эльфийка глянула на него настороженно. Слишком уж невозмутимым выглядит, а это значит – на самом деле очень внимателен и следит за всем, даже если не смотрит.

Очередная волна накатилась на гальку и с шумом утащила мелкие камешки в глубину. Те, что покрупнее, лишь переворачивались и качались в такт прибою. Морская дева с тоской посмотрела на воду и окунула пальцы. Чешуя на руке моментально увлажнилась и засверкала.

– Я хранительница Атлантии, Селина Белая, дочь командира подводных войск, – представилась ихтионка, убирая осколок. – После того как нашла Талисман, травн… чародей наказал плыть сюда и ждать у моря погоды. Даже подумать не могла, что произойдет такое. Наземники, три штуки. Еще и с осколком!

– С тремя, – поправила Каонэль, иронично поглядывая с высоты.

Селина резко обернулась, и без того большие глаза округлились. Она начала было снова обращаться в боевую форму, но, видимо, передумала, потому что чешуя даже не успела подняться до шеи. Морская дева еще несколько секунд таращилась на серую, в глазах застыло изумление вперемешку с любопытством. Эльфийка отвечала ей похожим взглядом, только кривилась больше и дергала ушами.

Пауза затянулась. Ворг, которому надоело стоять в воде, недовольно зарычал, ихтионка вздрогнула и обернулась.

– Ты тут главный? – спросила Селина осторожно.

Послышался издевательский смешок эльфийки, даже Теонард отвлекся от голубей и с интересом посмотрел на Лотера. От такого внимания ворг ощетинился, шерсть встала дыбом, клыки вытянулись. Это почему-то успокоило ихтионку, словно если кто-то может обретать боевую форму, значит, наверняка где-то с ними в родстве.

– Мы тут все главные, – прорычал он, даже не пытаясь скрыть оскал.

Под любопытными взглядами путников Селина медленно окунулась. Пересохшая от солнца чешуя моментально приобрела радужный блеск, волосы намокли. Веселые капельки градом покатились по белоснежному телу, с плеском падая в воду.

Ворг скользнул взглядом по фигурке и жадно облизнулся, эльфийка это заметила и проговорила угрюмо:

– Ты поосторожней, Селина. Лотер ворг, ему доверять не стоит. И человеку.

Полузверь раздраженно фыркнул и глухо зарычал, глядя куда-то в сторону.

– Эльфам тоже, – сказал он хрипло и повернулся к морской деве. – Не бойся, рыбка. Она все врет. Эта серая сама не пойми кто. С кем надо держать ухо востро, так это с ней. У тебя же есть ухо?

Ихтионка непонимающе уставилась на ворга красными глазами, рука дернулась к голове. Она механически пощупала место, где под волосами должна скрываться ушная раковина, и коротко кивнула, будто не поняла – серьезно ворг говорит или шутит.

Пока путники разбирались, кто есть кто, солнце успело вылезти на середину неба и теперь отчаянно светило во все стороны. Ветер изменился, морская гладь пошла небольшими волнами, которые обещали превратиться во что-то побольше.

У самой кромки скопились водоросли, по цвету напоминающие зеленую гоблинскую похлебку. Когда волна отбегала, на гальке оставались вытянутые листья, которые выглядели не то аппетитно, не то противно.

Теонард слушал вполуха разговоры остальных, а сам всецело отдался написанию письма. Достав из набедренной сумки клочок пергамента, он принялся выводить аккуратные буквы гусиным пером, которое одолжил у захмелевшего писаря в одной таверне. Там же достал краску, потому что прежние инструменты безвозвратно потеряны. Беседовать с девушкой-рыбой ему не хотелось, и вовсе не потому, что она не понравилась. Наоборот, морская дева вполне себе ничего: и личико аккуратное, и фигурка. А что глаза красные – это не беда. У эльфов вообще – уши. Грудь маловата, но это для подводной жизни удобно.

Поразмыслив еще минуту, он оставил налаживание связей эльфийке и воргу, а сам погрузился в писанину.

Когда человек накарябал второе предложение, в стороне, где оставили нетопыря, раздался воинственный крик. Затем послышался истошный вопль твари.

Каонэль развернулась как ужаленная. Лицо побледнело, глаза превратились в две узкие щели, из которых светилось желтое, уши встали торчком. Не дожидаясь, пока остальные придут в себя, серая эльфийка скрылась за краем обрыва.

Перед тем как кинуться следом, Теонард успел бросить воргу:

– Следи за ры… за ихтионкей!

После чего перепрыгнул клетку с голубями и полез вверх по расщелине.

Когда он выбрался на плато, обнаружил эльфийку, воинственно сражающуюся с бледнокожим гномом. Рубака закован в кожаные доспехи с железными пластинами. Борода короткая, кое-где подпаленная, но курчавится знатно. Непривычно голубые для гнома глаза с вызовом смотрят то на серую, то на нетопыря.

Тот, защищая хозяйку, растопырил крылья и скалится, готовясь истошно завизжать.

Гном замахнулся огромной кувалдой с него ростом и прогудел басом:

– Разойдись, лесная зараза! Гном идет!

С этими словами он уронил кувалду на место, где только что сидел нетопырь. Эльфийка успела отогнать питомца прежде, чем рубака размозжил ему череп. Тварь по-заячьи отпрыгнула и, вывернув короткую шею, пронзительно завизжала.

Звуковой волной гнома откинуло к деревьям, но он, похоже, только раззадорился.

– Ах, вот ты, значит, как! – прокричал гном, поднимаясь на ноги. – Ну погоди, я вас обоих пришибу. У меня вот какой удар.

Он снова замахнулся и перехватил рукоять левой рукой, потому что правой собрался метнуть булыжник в эльфийку. Та скакала из стороны в сторону, мешая гному прицелиться. На запястье мерцал синий, как спокойное море, камешек, который обычно не заметен. Видимо, на что-то реагировал.

Когда гном уже готов был швырнуть каменюку, Теонард, с интересом наблюдающий за действом, громко спросил:

– Развлекаетесь?

Гном застыл в замахе и повернул голову. Увидев человека, он немного успокоился. Ярость медленно покинула лицо, через секунду он бросил булыжник и по-гномьи нахохлился.

Каонэль наконец перестала метаться. Она погладила своего перепончатокрылого питомца и проговорила, обращаясь не то к гному, не то к человеку, не то к себе: