Мир в Кубе. Пробуждение - Алекс Ланг

Б-бум-м!

…мощный толчок. Меня кинуло вправо, так что я зажал Кита, а потом резко отшвырнуло влево, и уже брат подмял меня под себя. Со всех сторон посыпалось что-то ледяное и острое. Почувствовал запоздалую боль в правом виске и предплечье. Что-то хрустнуло, со стороны Чарли донеслось неразборчивое мычание.

Еще один толчок. Более слабый и уже с моей стороны. Боль усилилась в разы, к ней добавился неприятный зуд в глазах. С трудом повернул голову, чтобы посмотреть, как там Кит, но увидел только размытые темные пятна и синюю толстовку…

Врач – мулат с приятными чертами лица – осматривал мою голову.

– Серьезных повреждений нет. Но чтобы удостовериться, нужно сделать снимки.

Я очень плохо представлял себе, что произошло. Сознание плыло, а память похожа на лоскутное одеяло. Самые крупные и яркие куски – моменты с вечеринки. Более мелкие и темные постоянно ускользали.

– Что произошло?

– Вы попали в аварию.

Авария? Точно! Визг тормозов, удар, боль…

– Что с братом? Он в порядке?

Доктор молчал.

«Точно, откуда он знает, кто из них Кит?»

– Он одет в синюю толстовку.

– Мне очень жаль. Удар был очень сильный. У вашего брата сложная черепно-мозговая травма, которая вызвала обильное кровоизлияние. Мы не успели его спасти. Извините…

«Черт! О чем он только говорит? Какое кровоизлияние? Какая травма? Мы просто ехали за гребаной видеоигрой! Что, ради бога, тут происходит?!»

Я почувствовал, как внутри меня все порвалось и перемешалось. Снаружи тоже – низ и верх поменялись местами, предметы стали расплываться, звук почти исчез…

– Эй! Как вы себя чувствуете?

– А вы как думаете, док?

Похороны были очень маленькими. Я, родители и Чарли, который винил себя в аварии. Хотя, как сказали инспекторы, избежать столкновения в нашем случае было почти невозможно. Внедорожник, который протаранил наш хэтчбек, набрал очень большую скорость, а начал тормозить всего за пару ярдов. Даже я понимал, что вины Чарли в случившемся нет. Это я вынудил брата поехать с нами…

Не пришли ни бывшие одноклассники Кита, ни сокурсники, ни даже бабушка. Она всего лишь позвонила и сказала что-то вроде:

– Ох, он был такой молодой. Лет двадцать, да?

– Двадцать один! – ответил я и повесил трубку.

Создавалось впечатление, что про Кита все забыли. Словно его и не было в этом мире. Даже родители вбивали мне в голову:

– То, что случилось, очень тяжело. Но ты должен сосредоточиться на вступительных. У твоего брата не было будущего, но ты – совсем другое дело.

Через несколько дней часть вещей из комнаты Кита продали на гаражной распродаже, часть отнесли на чердак. Я забрал его любимую синюю толстовку, которую лично отстирал, и сложенный в четыре раза рекламный флаер. Тот самый, из-за которого все завертелось. В последнее время я доставал его при каждой удобной возможности. Перечитывал и думал, правильно ли я тогда поступил? По всем параметрам выходило, что нет…

Прав был Кит, а мы ошибались. Я забыл, что у каждого человека свой взгляд на мир. Вместо этого пытался навязать ему мой, который казался тогда единственно верным. Мне не следовало так поступать. Если бы я понял это раньше и поддержал Кита, все могло быть иначе. Я очень виноват перед ним. И самое ужасное в том, что я понял это только сейчас. Когда ничего нельзя изменить…

Я перестал заниматься и есть, мало спал. Все время ходил кругами по комнате и прокручивал в голове тот разговор, когда Кит обратился ко мне за помощью: «Мне кажется, что ничего бессмысленного не бывает. Любой человек звено, вместе – цепь. Пусть через несколько звеньев, но каждый влияет на остальных и на всю систему. Самый подлый преступник может исправить работу органов порядка и законодательства. Любая жертва может предотвратить еще большее количество жертв. Поэтому и мой путь не будет бессмысленным. Может быть, он поменяет что-то в игровой индустрии… разве это плохо? Но для того чтобы узнать, к чему он ведет, нужно пройти до конца. И мне очень жаль, что ты меня не понимаешь, братик…»

Меня терзал стыд. И если чувство вины из-за моего отношения к брату хоть немного притупилось, то стыд за погубленную жизнь только нарастал. Я плакал до потери сознания, затем приходил в себя и снова продолжал рыдать. Когда глаза переставали видеть что-либо, кроме красных всполохов, и начинали болезненно пульсировать, будто собирались взорваться, я опять отключался.

«Если каждый человек звено, то у брата оно сломалось. Но чем его смерть могла помочь остальным? Выходит, он все-таки ошибался? Но я не хочу этого! Не хочу, чтобы его смерть была напрасной и ни к чему не привела! Не хочу!

Что? Что можно сделать, чтобы не допустить этого?»

На удивление, в разбитом и покалеченном сознании ответ возник почти сразу.

«Если сломанное звено нельзя починить, его можно заменить. Другим…»

– Мам, привет! Это я… да… Все отлично, меня приняли… да… Только, знаешь, я не смогу часто навещать вас. Я нашел хорошую подработку по вечерам и в выходные. Так что за комнату и обучение буду платить сам… Да, на первый взнос мне хватит денег, которые вы положили на счет… да, на самом деле… да, передай папе привет… Я люблю вас… Все, пока.

Я вышел из телефонной будки и остановился возле урны. Достал из кармана письмо с отказом из университета и выбросил. Из второго кармана достал флаер. Он был сильно помят, места сгибов начали прорываться, но текст внизу по-прежнему хорошо читался. Убрал флаер и застегнул свою любимую синюю толстовку.

Отлично, нужный мне магазин был как раз неподалеку…