Ратибор. Забытые боги - Юрий Корчевский

Из дальнего конца зала подошла девушка:

– Я видела. Меня в числе других пленников гнали к Колизею. Этот человек дал стражнику золотое кольцо и занял моё место. Я обязана ему жизнью.

– Его зовут Илия, – показал пальцем на Илью пресвитер. – Отныне он один из нас как брат по вере.

– Виват! – вскричали прихожане подземной церкви.

– У меня к вам просьба: кто может на время приютить новичка общины?

Девушка отозвалась сразу:

– На добро отвечают добром – его с радостью примут в нашем доме.

– Вот и славно! Храни вас всех Господь! Встречаемся здесь же в пятницу! И прошу вас группами не расходиться – поодиночке, соблюдайте осторожность.

Диана обняла Илью:

– Я даже не знала, как зовут моего спасителя. Оказывается, Илия. Славное имя. Я рада видеть тебя в добром здравии. Идём же, я познакомлю тебя с родителями. – Диана взяла его за руку.

Она вела его уверенно, чувствовалось – бывала здесь не один раз.

Вышли не там, куда Илья заходил в катакомбы с Матиасом. Попетляв по улицам, подошли к дому. Сложенный из камней, в два этажа – первый глухой, без окон, – как и многие римские постройки.

Диана открыла дверь:

– Проходи.

Время было позднее, у входа тускло горел масляный светильник.

В доме было тихо, все спали.

Диана снова взяла Илью за руку:

– Идём, только тихо.

Стараясь не стучать сандалиями, Илья шёл за девушкой. Она завела его в комнату без двери, проём был прикрыт занавеской.

– Здесь лежанка, отдыхай. Тут мы в безопасности.

Илья буквально рухнул на топчан и сразу уснул. И впервые за многие дни и месяцы, что он был в империи, ему приснился сон. Вроде идёт он по полю, а впереди стоит Марья, на голове – венок из ромашек. И никак Илье приблизиться к ней не удаётся, никак дойти не может. Улыбается ему Марья, губ не размыкает, а он в голове её голос слышит:

– Мне хорошо тут, только о тебе всё время вспоминаю. Однако сюда не торопись, всему свой черёд.

Потом видение растворилось в мареве.

Илья проснулся в хорошем настроении. После того, как он из дуба вновь стал человеком, воспоминания о Марье, о негодяе-воеводе приходили редко, как будто бы время стёрло их. И то сказать, несколько веков прошло. А сколько лет ему сейчас, он и сам затруднился бы сказать. В том, своём времени – 28, но он и на Руси прожил какое-то время, и в империи. Однако, когда видел себя в зеркале, не мог сказать, что постарел. Спасибо судьбе, что он сейчас не выглядит как глубокий старик с морщинистым, как печёная картошка, лицом и длинной, до пояса, бородой.

Он потянулся, вскочил с лежанки, сделал несколько упражнений, разминая мышцы и разгоняя кровь. Потом посмотрел себе на грудь – даже следов от удара меча нет. Чудны дела твои, Господи! Он поймал себя на мысли: «Неужели я так и сказал – Господи? Раньше я так не говорил. Вообще не поминал Христа».

И тут он хлопнул себя ладонью по лбу и сел. Вот простофиля! Судьба ему испытания даёт, проверяет на прочность, а всё для одного – защиты веры. Только на Руси он язычество защищал от христианства, но, видимо, не в те руки попал, под влияние и покровительство Макоши. А в империи христиан от язычников защищать должен. Как же он сразу-то не допёр? И кто-то оттуда, с небес, чьё имя везде упоминать не надобно, ведёт его. Иначе с проклятием Макоши и боевые навыки он утратил бы, и способность не умереть от смертельного ранения. А он-то наивно полагал, что сам настолько силён, удачлив и умён, что это его заслуга. Кое-что он уже здесь для христиан сделал, вот эту девушку от смерти спас.

Видимо, Диана услышала, как он проснулся. Разминался он, шумно дыша, по лбу себя хлопнул…

Занавеска откинулась, и Илья увидел приветливое и улыбчивое лицо Дианы.

– Ты встал?

– Да, спасибо. Отдохнул отлично, как будто вновь народился.

В порыве молодых чувств и избытка силы он подхватил девушку на руки и закружил её. Она непроизвольно обняла его за шею, но сказала:

– Отпусти, вдруг родители увидят? Нехорошо.

Илья засмеялся:

– Ночью парня незнакомого в дом привела, спать уложила – это в порядке вещей, а вот на руки взять нельзя… Да после того, как я переночевал в твоём доме, я просто обязан жениться на тебе.

Диана вспыхнула, щёки её зарумянились.

– Не шути так!

– Неужели не нравлюсь?

– Идём, познакомлю тебя с родителями. Только не пугайся…

Это было что-то новенькое. Кто у неё родители, что он испугаться должен? И всё-таки плохо, что он безоружен.

Они спустились по ступенькам во двор, где стояла увитая плющом и виноградом беседка. И когда они вошли в неё, Илья понял: да, если бы не предупреждение Дианы, ему впору было бы испугаться. За столом, на лавке сидел настоящий римский центурион – в чешуйчатом панцире, опоясанный ремнём, в армейских сандалиях. Меч в ножнах и шлем с поперечным гребнем лежали рядом, на скамье.

Напротив центуриона сидела женщина, вовсе не старая, её можно было бы принять за старшую сестру Дианы.

– Знакомься. Это мой отец, Феликс, а маму зовут Юнис. А это человек, который спас меня, Илия.

Диана произнесла его имя по-римски, без мягкого знака, как произносили его греки и римляне. Не предупреди его Диана, он, грешным делом, подумал бы, что она его предала.

А Илья и так чувствовал себя напряжённо. Знают ли родители, что их дочь исповедует христианство? Ведь центурион по определению должен быть язычником, как и солдаты.

Но центурион улыбнулся и пригласил Илью сесть.

– Не ожидал, что отец Дианы может быть центурионом? Я служу во вспомогательных войсках.

У Ильи отлегло от сердца: в этих войсках служили наёмники, и их вероисповедание и национальность значения не имели.

Феликс сам налил кружку вина и поставил её перед Ильёй:

– Ты же варвар?

– Да.

– Тогда пей неразбавленное, как я.

Илья поднял кружку, салютуя хозяину, и пригубил.

Диана засуетилась, выставила на стол сыр, финики, жареную рыбу, тушёные бобы, и мужчины принялись за еду. Оба отсутствием аппетита не страдали, и когда насытились, центурион сказал:

– Мне надо на службу.

Он надел шлем, нацепил ножны с мечом и ушёл.

Обстановка разрядилась. При центурионе Илья чувствовал себя скованно, некомфортно.

– Хочешь, я тебе спою? – предложила Диана.

Илья кивнул – всё лучше, чем просто сидеть.

Девушка сбегала в дом и принесла кифару – струнный инструмент, похожий на лиру.