Троглодит - Сергей Щепетов

Девушка в приталенном белом халате появилась в палате минуты через две-три после моего пробуждения. За мной, конечно, следили и выдержали паузу – примерно столько времени и нужно человеку, проснувшемуся в незнакомом месте, чтобы осмотреться и придумать вопросы.

– Доброе утро, Александр Иванович! Меня зовут Валентина. Как вы себя чувствуете?

– А меня зовут Саня. Я всего один такой – во множественном числе не надо.

– Ну, как хотите, – вполне профессионально улыбнулась девушка. – Как ваше самочувствие?

– Вы знаете, Валентина, ужасно, – простонал я. – Просто ужасно!

– Что такое?! – всполошилась она.

– Трагедия: только что я понял, что с момента наступления половой зрелости жил впустую!

– Это почему же? – в полном недоумении вопросила медсестра.

– А потому, что не встретил вас! – решительно заявил я. – Но теперь моя жизнь на глазах обретает смысл. Мне все лучше и лучше – от каждого вашего взгляда!

– Да что же за чушь вы несете?! – с явным облегчением всплеснула она руками. – По всем данным психика у вас должна быть в норме!

– Вы только что обещали ко мне на «ты» и по имени, – напомнил я.

– Извините! Ой, извини! Тогда и ко мне…

– Договорились! – обрадовался я. – Ну, ложись – я подвинусь!

– Слушайте… – растерянно заморгала она подкрашенными глазами. – Слушай, Саша, не осложняй мне жизнь, а? Я на работе!

– Ну-у-у… – разочарованно протянул я. – За нами подсматривают, и ты стесняешься, да? Ох-хо-хо-о, никакой личной жизни! А давно я тут отдыхаю?

– Двадцать шесть часов двенадцать минут после возвращения, – отчеканила медсестра.

– Больше суток проспал?! Это за что ж меня так упокоили?

– Вам…Тебе рассказать, в каком состоянии ты прибыл, или сам вспомнишь?

– Да я вроде ничего и не забывал, – бодро заявил я. – Как сейчас помню: он мне, значит, в бок, а я ему в рыло! Потом он мне «хы!», а я ему – «гы!». Он мне в ответ «ве!», а ему «бе!». Тогда он мне «ны!», а я ему… Тут-то меня и перебросило – на самом интересном месте!

– Какая память, какой захватывающий рассказ! – покачала головой Валентина. – А мне рассказали, что на тебе живого места не было.

– Вообще?! – перепугался я. – Ну хоть одно-то – самое главное – было живым?

– Что ты име… – она вдруг поняла, и чуть было вновь не смутилась. – Ты опять за свое?! Просила же!

– Извини, больше не буду, – изобразил я раскаяние. – А можно диагноз подробнее, если в курсе, конечно.

– Я медсестра, Саша.

– Ну, так позаботься обо мне, подготовь меня к встрече с эскулапами! Чтоб, значит, меня кондрашка не хватил. Тебя ж инструктировали, наверное? Вот и расскажи, что не секретно, а?

– Ну, во-первых, у тебя было сильное нервное перевозбуждение. Подробностей я не знаю.

– И не надо. Это – не «во-первых». А с тушкой что? Чтой-то я весь в бинтах, как мумия?

– У тебя колото-рваная рана на левом боку.

– Проникающая?

– Нет, легкое не задето, хотя пырнули тебя хорошо – внутренний и внешний швы пришлось накладывать.

– А еще?

– Многочисленные нарушения кожных покровов. И гематомы. Говорят, на некоторые даже профессионалам смотреть было страшно!

– Пфе, – презрительно оттопырил я нижнюю губу. – Настоящих синяков не видели, что ли? Профессионалы называется! А суставы, связки?

– Да, в общем, все, что не вывихнуто, то растянуто, – заверила медсестра. – Я даже не запомнила – слишком много всего.

– Ой, как ты меня успокоила! – радостно заявил пациент. – А я-то думал, и правда, избили меня, искалечили! А на самом деле – тьфу! Когда выпишут?

– Это не ко мне.

– Понял!

Она собралась уходить, но в последний момент не удержалась:

– А на самом деле кто тебя так, Саша? Если не секрет, конечно…

– С бизонами бодался, – стыдливо признался я. – Только никому не рассказывай! Бык, правда, некрупный попался – тонны на две-три, не больше. Ну, засветил я ему промеж рог, он и с копыт долой. А тут баба его набежала – корова, значит. У меня, конечно, на женщину рука не поднялась, вот она меня и уделала.

– Все ты врешь, – улыбнулась Валентина. – Сам, небось, к корове приставал, а муж вас застукал!

* * *

В оборот меня взяли через три дня. Поскольку я рвался на волю, пришлось работать чуть ли не круглые сутки. Кроме прочего я много часов провел в удобнейшем кресле – голый и облепленный датчиками. Я смотрел отснятый видеоряд и комментировал его со всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями. Надо, однако, признать, что без этих моих комментариев цена материала была бы, наверное, невелика. Казалось, конца этому не будет, но он все-таки настал!

– А теперь последняя к вам просьба, Александр Иванович.