Мертвое море - Юрий Иванович

«Меня это вполне устраивает, – подвел я итоги очередной лекции. – Аудиенция мне не нужна, главное, назваться груздем и спокойно поваляться в местной корзинке. После чего пробраться к порталу и как можно быстрей отсюда спрыгнуть. Мир вроде интересный, но не больше. Есть еще намного, десятикратно более интересные и необходимые для срочного посещения. А вот как поступить со своей сотрапезницей?..»

Целых полтора часа Сюзанна говорила, почти не прерываясь. Причем делала это даже без наводящих или дополнительных вопросов. Рассказала все, что следовало, о культурной жизни княжества, и плавно перешла на титулярные отношения между обитателями замка. Попутно и о самом замке чуток поведала, который как бы являлся единым целым с жилой Стеной, окружающей все гигантское плато.

Затем повествовала обо всем, что ей приходило в голову.

Несколько фраз промелькнуло о количестве государств, расположенных на данном участке суши. Вроде много, целых двадцать. Причем саму сушу упорно именовали не как остров или материк, а именно как плато. То есть возвышенность, вздымающаяся среди Мертвого Моря. Почему именно Мертвого, я задумался про себя. Уточнять не стал. Дело-то наверняка очевидно, и стоило мне ляпнуть что-нибудь неосторожно, как меня обязательно примут если не за иномирца, то уж точно за шпиона с иного плато. Как я понял из нескольких фраз, чужаки из-за океана здесь ну совсем не приветствуются.

Проблемы быта? Имелись здесь и такие. Все чаще выходил из строя водопровод, забивалась канализация, прекращали работу очистные сооружения. Причина – в труху распались уложенные еще древними Строителями трубы. Прекращали работать и так единичные станции, дающие электричество. А все потому, что некому было починить приливные электростанции, которые за века постепенно повреждались штормами, ржавчиной и бестолковостью.

Падало производство и выплавка стали. Почти сошла на нет доля машиностроения. Становилось опасно пользоваться лифтами. В подземных фермах скотоводы уже окончательно перешли на ручной труд. Давно прекратились перелеты на дирижаблях между разными плато. Перестали выпускать самолеты, планеры и дельтапланы. Хотя о них народ не только помнил. Частенько знатные отпрыски из богатых семей летали над плато. Но… все чаще разбиваясь при этом.

Интересно было слушать.

Но и спохватился я вовремя, чтобы прикинуться местным. Ибо склонялся к мысли, что смазливую девицу ко мне подсадили для выявления всей моей подноготной:

– Сюззи! Зачем ты мне все это рассказываешь? Это любой ребенок знает… Ты мне тайны, интересные секреты выбалтывай!

На что красавица лишь печально вздохнула:

– Не знаю я никаких тайн…

– Даже князь тебе ни о чем не проговорился?

– Ни о чем… – Глаза ее стали наполняться слезами. Видимо, решила, что подъев со стола почти все, сейчас примусь за нее.

Если, конечно, не играет на публику. Ну и я подыграл, мне нетрудно. Хотя глаза уже почти слипались от усталости и желания хотя бы пять минут вздремнуть:

– Жизнь хороша! – еще и по животу вздувшемуся себя похлопал. – Поели, можно и поспать. Поспали, можно и поесть. Опять поели – можно и…

После чего облизнулся и многозначительно глянул на женскую грудь третьего (примерно) размера. Грудь всколыхнулась от резкого вдоха, а алые губки задрожали:

– Ты ведешь себя как развратное животное.

Это она кому? Неужели мне? И как только догадалась о моих глубоко скрытых желаниях? Или она принимает желаемое за действительное? И уже давно настроилась на роль падшей женщины, оказавшейся в безвыходной ситуации?.. Фантазерка. Или реалистка?..

Нет, вначале в любом случае надо выспаться и дать спокойно поработать моим симбионтам. За это время в «дозиметре», как я называл кусочек янтаря, скопится хотя бы две десятых процента так нужной мне энергии. А вот уже потом можно будет настаивать, запугивать, флиртовать и выпытывать.

Поэтому я и завершил свой зависший монолог словом:

– …поспать! – и охотно пояснил, глядя в округляющиеся глаза. – Застолью время, потехе – час. Но между ними обязательно три часа здорового сна. Но если обед раньше принесут, обязательно меня разбуди. Надо будет кормильцу добавки заказать, чтобы с голоду не опухнуть.

С этими словами и перекатился со стула на арестантскую кровать. Жестко на ней, узко, но кому в чужом мире легко?

С этой мыслью и заснул.

И спал так крепко, что не слышал, как раздаточная дверца открылась. Дернулся только от грозного рыка:

– Ах ты, потаскуха! Ты его убила?! – Видимо, моя поза давала повод усомниться в живости криво лежащего тела.

Может, я и еще бы поспал, но пришлось двигаться.